Страница 40 из 57
– Просто. Виталий тебя чувствует, – пояснил одногруппник. – Не так как эмпат, но близко.
И попросил:
– Не огорчай его, Щукина!
Нахмуренная Ташка вышла из аудитории первой, за ней, чуть сутулясь, вышел Глеб, виновато посмотрел на Карину и чуть развёл руками.
– И?
– Я пройдусь, – сквозь зубы сказала Ташка. – Подумать надо. Только пусть он, – кивок в сторону Глеба, – за мной не ходит!
Глеб открыл рот, намереваясь возразить, но с удивлением увидел на своём локте руку Карины. Обворожительно улыбаясь, она потянула его за собой.
– Конечно, конечно, а мы пока с Глебушкой здесь побудем. И поморгала ему глазами:
– Ты же поможешь мне открытки подписать?
– Мне домой надо, – тоскливо протянул Глеб, провожая взглядом спускавшуюся по лестнице Ташку.
– Разделим по-честному, – понятливо кивнула Карина. – Тем более что половину я уже подписала. Там текст для всех одинаковый.
– Тогда, конечно, помогу! – повеселел Глеб. – Есть лишняя ручка?
– Разумеется, но не здесь же, – возмутилась одногрупница, – пошли хоть за парту сядем!
Сбегая по лестнице, Ташка притормозила. В коридоре третьего этажа уже не горел свет. Она включила экран мобильника и начала освещать фотографии. За одним из стёкол изображение шевельнулось. Прикрыв рукой глаза, Лида Ивченко повернулась к ней и, несколько раз ткнувшись в стекло, развела руками.
Ташка кивнула, ткнула пальцем в неё, затем коснулась своей груди и уха, мол, «ты меня слышишь?»
Лида замотала головой и достала блокнот.
Ташка кивнула и быстро набрала текст на мобильнике:
«Я – медиум. Съездила по тому адресу, что ты мне дала. Тут всё сложно. В составе проявителя, который использовал Сергей, временной компонент – духи, которые составил ваш предок. Поэтому твоя душа здесь. Ты чувствуешь своих подруг, с которыми сфотографирована?»
Она прижала светящийся экран к стеклу.
По мере чтения брови у Лиды поднялись вверх, а глаза округлились. Дочитав до конца, она яростно закивала и быстро стала писать в блокноте. Затем прижала его к стеклу.
«Да. Раю, в последнее время её изображение стало как будто темнее и... теплее».
Настроение у Ташки стало совсем скверным.
«Как тебя зовут?» показала Лида жестами.
«Наталья, Наташа»
«Наташенька, помоги нам!» – быстро написала Лида.
«КАК?» – набрала Ташка большими буквами.
«Не знаю! Если можешь, сделай, чтобы этой фотографии не было! Только поторопись, родная, пожалуйста! Я-то ладно, уже свыклась с этой тюрьмой, но Раечке, солнышку нашему, это за что?»
Прочитав запись в блокноте, Ташка подняла взгляд: по бледному лицу Лиды катилась слеза.
«Я постараюсь», – написала она. – «Мне пора».
На третьем этаже хлопнула дверь, и до слуха Ташки донёсся звонкий смех Карины.
Опрометью сбежав по лестнице, Ташка сунула номерок ворчащей гардеробщице и, натягивая на ходу куртку, выбежала во двор. Было ощущение, что в горле застрял комок с колючками, как у чертополоха. Она подняла лицо к небу: звёздочки в синем небе, обычно сиявшие равнодушными точками, дрогнули и расплылись. По щекам потекло что-то горячее. Было одновременно жаль и Лиду, и Раю, и Виталия, и… себя.
«Ещё чего не хватало!» – она негодующе провела ладонью по лицу. – «Разнюнилась! Дело надо делать, людей спасать, а не ныть!»
И удивилась: сама себе отвесила пинок или это внутренний голос постарался? Но дышать стало легче. Подставив лицо медленно опускающимся снежинкам, Ташка зябко передёрнула плечами и зашагала в сторону метро.