Ветер перемен

Глава 11. Художник

Вернувшись домой и переодевшись в домашнее, Виталий включил торшер, присел на диван. День выдался незаурядный, было над чем подумать. Начать с того, что шеф притащил с собой какую-то странную девчонку – ладно, девушку – и осчастливил его неожиданным кураторством. Хотя, – нехотя признал он, – эта гномо сапиенс вроде ничего. Он ожидал истерики после того, как перестарался и слишком сильно сжал руку пигалицы. Но та просто сверкнула на него своими глазищами, надулась и пошла дальше, как привязанная. Ха! Ещё бы её любопытство не разобрало! Но в лифте она отыгралась на нём сполна, хоть и не специально. Так вцепилась в его ладонь, что он еле сдержался, чтоб не цыкнуть. Медиум, puta madre. Смешная, артефакты ей подавай! Когда он заполнял её досье, понял: это та, на которую положил глаз кузен. Шампанское она пила впервые в жизни. При первом же глотке резко задышала. Ну и самое непонятное: с чего это он согласился с легендой Ташки изобразить перед подругой жениха, да ещё цветы купил?

Он посмотрел в окно на тёмно-синее питерское небо, на котором холодными точками сияли редкие звёзды, выбрал одну и подмигнул ей. Кажется, кураторство обещает быть не скучным.

Спустя день Ташка шла из техникума в компании подруг. Обсуждался недавний, с шумом прокатившийся по кинотеатрам страны, фильм Марты Файнс «Евгений Онегин».

– Что хотите со мной делайте, но этот, с позволения сказать, «шедевр», – показала кавычки Люда, – и рядом с Пушкиным не стоял!

– Онегин староват, – согласилась Саша, – а в целом неплохо. Думаю, что режиссёры рассчитывали на тех, кто не хочет читать, пусть хоть так ознакомятся.

– В таком случае я за театр! – искренне сказала Ташка. – Сочетание разговорной речи и стихов явно не продумано. Уж если хотели бы ознакомить, так знакомили бы с оригиналом!

Карина посматривала по сторонам, слушая разговор подруг вполуха. Рассеянно кивнув на Ташкины слова, она вдруг резко дёрнула её за рукав.

– С ума сошла? – поинтересовалась подруга. – Я чуть не навернулась, скользко же!

– Извини! – покаялась Карина и указала на что-то подбородком.

Этим чем-то оказался знакомый джип, припаркованный около автобусной остановки. Рядом с ним прохаживался Виталий с букетом тюльпанов. И где достал-то в такую пору?

Ташка почувствовала, как её щёки медленно заливает краска.

– Ладно, девчонки, до завтра! Меня ждут.

– Ого, какие у тебя кавалеры, Щукина! – поддела Саша. – А покраснела-то как!

– И вовсе это не кавалер, – несчастным тоном отозвалась Ташка.

– Так может, это нас с цветами встречают? – подключилась Люда. – А что, пошли выясним?

– Ладно, хватит, засмущали нашу девочку! – вступилась Карина. – Беги давай, не морозь парня! Я теть Вере позвоню, что мы уроки делаем.

Ташка кивнула и быстрым шагом направилась к джипу. Виталий заулыбался, вручил девушке цветы, распахнул дверь салона.

Снова повторилось позавчерашнее путешествие на загадочном лифте. В этот раз они остановились перед одной из ниш между колоннами.

– Нам сюда, – пояснил Виталий.

Брови Ташки медленно поползли вверх. Прямо перед ними была каменная стена. Куратор положил руку на один из светильников, и тот замерцал. Ташка тоже прикоснулась к стеклянному шару. Энергичный кивок Виталия подтвердил, что она всё делает правильно. Часть стены уехала вбок, открывая вход в большой зал с окном. Впрочем, как поняла Ташка, приблизившись, это не окно, а большой экран, около которого спокойно и деловито перемещались два человека, один из которых показался смутно знакомым.

– Николай Константинович, – негромко окликнул Виталий, – всё готово?

– Техническая часть, то, за что отвечаем мы, да. Насколько глубоко будем смотреть? – откликнулся один из них.

– Давайте пока по поверхности. Наталья медиум неопытный, может затянуть.

Сотрудник посмотрел на Ташку, и она вздрогнула от такого пронизывающего взгляда. Казалось, за считанные секунды этот человек прочитал страницу за страницей всю её жизнь. Она нашарила в кармане записку Лиды, сжала в кулаке: фух, кажется, пронесло!

– Не затянет, – заявил Николай Константинович так уверенно, что Виталий посмотрел на него с удивлением.

– Почему вы так уверены?

– Вижу, – пожал плечами тот.

– Тогда на ваше усмотрение.

Николай Константинович кивнул, отошёл к странному пульту, напоминавшему дирижёрский, и что-то стал там настраивать. Второй человек, чуть сутулый, с жёсткой чёрной шевелюрой, внимательно прислушивался к объяснениям, которые тот давал.

– Глеб? – узнала характерную фигуру Ташка. – Привет!

Одногруппник ограничился коротким кивком и продолжил слушать Николая Константиновича.

Ташка испытала чувство обиды.

«Ну и пусть», – решила она, тем более что на экране разворачивалось что-то действительно интересное.

По знойной равнине ехали верхом четверо.

– Мы сейчас в Испании тысяча пятьсот двадцать шестого года, – послышался голос Николая Константиновича. – Нам удалось настроиться именно на время, когда Маргарита Наваррская едет с посольством выручать Франциска I из испанского плена.

Молодой человек в коричневом камзоле – Габриель де Граммон. Рядом с ним – Жорж Арманьяк, а неутомимый всадник в красных одеждах – сам Архиепископ Амбренский!

– А эта женщина в шерстяном оливковом платье, неужели королева?

– Точно.

– Как у Булычёва, – восхитилась Ташка, достав из кармана бумажку и складывая её вчетверо, – и мы их услышим?

– Обижаешь, – весело вмешался Виталий, – конечно.

Николай Константинович посмотрел на записку, хмыкнул и согнулся над пультом. Изображение дрогнуло и приблизилось.

– В эту пору на улицах Толедо ни души... И не удивительно! – пробормотал Архиепископ Амбренский, с неудовольствием глядя на небо. Солнце на голубом без единого облачка небе Испании медленно, но неумолимо приближалось к зениту, превращаясь в безжалостное орудие пытки. Пот не лил разве что с лошадей. Привычные к седлу и шпорам андалузские скакуны бодро вышагивали по пыльной дороге. Архиепископ поправил биретту, сползшую на седые кустистые брови, и дал шпоры коню, взбираясь на холм, откуда открывался отличный обзор. Оглянувшись на своих спутников, увидел, что сестра короля проводит ладонью по лбу. Молодой человек, который впервые путешествовал в составе посольства, архиепископ порылся в памяти, да, точно Габриель де Граммон. О чём-то посовещавшись с Жоржем Арманьяком, подъехал к Маргарите, и предложил флягу с водой.