Мертвая невеста

Ответить Чень не успел. Из темноты послышались крик, полный боли, а затем громкое чертыхание. Первым в дальний угол пещеры успел Ло Фэн, проявивший удивительную ловкость и бодро перескакивающий через все завалы. Луч его фонарика осветил застывшего в неудобной позе А Ли, лицо которого исказила гримаса боли. Над ним стоял Хон, пытавшийся помочь другу вытащить ногу, застрявшую в расщелине. Хон делал только хуже, А Ли бледнел, и ругань становилась все громче и все резче.

— Придурки, – прокомментировал подошедший последним Хо Ян и облизнул палец. Кровь стекла по подбородку.

Чень и Ло Фэн переглянулись.

— Отойди-ка, парень. – Оператор взял Хона за рукав, отодвинул в сторону и сам склонился над белым как мел А Ли. – И как тебя угораздило?

— Я.. – с трудом выдавил А Ли. – Я не знаю..

Вытащить ногу из каменной ловушки оказалось непросто, несмотря на то, что у Ло Фэна обнаружились ценные навыки, да и Чень такое уже проделывал в детстве. Тогда, правда, они были меньше, расщелины казались куда шире и обходилось каким-то образом без особенно опасных травм. Невольно убедишься в поверье, что детей Невеста бережет до поры.

— Перелома вроде бы нет, – неуверенно констатировал Ло Фэн, когда удалось наконец высвободить застрявшую ногу. – Но хорошего все равно мало. Эй, ты.. Хон? Найди пару крепких палок. А у тебя вроде бы была какая-то сивуха?

Тон был до того уверенный, что Хо Ян, не раздумывая, протянул фляжку. А Ли сделал глоток – зубы отбили на горлышке дробь, – закашлялся и закатил глаза.

— Только не помирай, – хмыкнул Ло Фэн. – Нам еще вниз спускаться.

* * *

Сяо Лу во что бы то ни стало собиралась примерить свадебный наряд и покрасоваться перед новой подругой, и Лусы совершенно не представляла, как же ей улизнуть. Она пыталась отыскать вежливый способ сказать нет и сбежать, но такового попросту не было. Ко всему прочему, Лусы вообще с трудом людям отказывала, мама воспитала ее в мысли, что это невежливо.

Мама вечно страдала от своей услужливости и податливости, так что была, пожалуй, не самым лучшим примером.

Лусы почти собралась с духом, чтобы сказать: «Это очень здорово, но мне пора», – и тут с улицы послышались крики. И Лусы незамедлительно воспользовалась подвернувшимся случаем.

Кричала – очень громко и гневно – Мэй Мэй. Женщина покраснела от злости, что отнюдь ее не красило, сморщилась, а длинные ногти, выкрашенные ярким красным лаком, впились в ладони. Мэй Мэй этого, кажется, не замечала. Джэнис успокаивала ее, но вяло, без особого энтузиазма. Между женщинами явно не было симпатии. Вроде бы Джеки пытался увещевать Мэй Мэй, шептал ей что-то на ухо, стоя совсем близко, почти вплотную, сжимая рукой напряженный локоть, но выглядело это наигранно. Во всяком случае, для Лусы, которая знала, как в действительности Джеки любит скандалы. Должно быть, на этом они и сошлись с Хо Яном: оба просто обожали провоцировать людей. Первое время они и Лусы пытались задеть, но она собственного отца давно не слушала, что ей до других?

— Что-то случилось?

— Эти двое придурков куда-то подевались. – Мэй Мэй вырвала свой локоть, оттолкнула Джеки и Джэнис и подошла к Лусы. Острый ноготок едва не ткнулся в грудь. – Ты их не видела, девочка?

— Кого?

— Не разыгрывай дурочку, – фыркнула Мэй Мэй. – Тех придурков, моих подчиненных. У них был перерыв, но они, очевидно, решили его продлить. Можно подумать, мне хочется лишний день торчать в этой дыре!

— Рой и Кай, – пояснила со смешком Джэнис. – Они куда-то запропастились.

— Я их не видела, – пожала плечами Лусы. – Я давно ушла из храма.

— Можно попробовать поискать их, – робко предложила Сяо Лу, выглянув из-за дверного косяка.

— А то бы я не догадалась! – фыркнула Мэй Мэй. – Ну, идемте! Будем искать!

Лусы не имела ни малейшего желания разыскивать людей, у которых даже имена еще толком не запомнила. И она уж точно не имела никакого отношения к Мэй Мэй, не была ее подчиненной. Но словно водоворот ее затянул, и Лусы послушно последовала за властной продюсершей, Джеки – этого явно гнало любопытство и желание поглумиться при случае – и Джэнис. Сяо Лу увязалась следом, а возле храма к ним присоединились встревоженные жители деревни.

Сперва понять причины их тревоги было непросто, и для себя Лусы решила, что все дело в том, что местным не нравится, что по Цинтай расхаживают чужаки. А потом кто-то во все разрастающейся толпе произнес «Невеста», и это произвело эффект брошенного в спокойную воду камня. От слова этого пошли круги, все расширяясь и расширяясь, и вскоре изрядно разросшаяся толпа шептала слово на разные лады. «Невеста, Невеста, их увела Невеста».

В храме обнаружился беспорядок. Одна из трех больших курильниц, здоровенная бронзовая тренога с песком, была повалена. Песок рассыпался, а потухшие палочки разметало по всему полу. Повсюду разбросаны были лоскуты красной ткани с остатками вышивки, а у самого порога валялся перекрученный алый башмачок на войлочной подошве.

— Это она, она, она..

Снова шепот, тревожный шепот со всех сторон. Он разрастался, превращаясь в назойливый зуд каких-то злых, ядовитых насекомых, и руки тянулись, чтобы зажать уши. И снова все поплыло перед глазами. Лусы прислонилась к двери, взметнув целое облако пыли, и сухая взвесь вернула ее к реальности.

Конечно, Невеста тут ни при чем. Однако два человека куда-то подевались, а в храме следы борьбы, и какой-то из приборов оказался разбит. Под ногами хрустели осколки стекла и пластика.

— Вас предупреждали, госпожа Мэй. Вы не послушались.

Голос, прозвучавший во внезапно наступившей тишине, заставил Лусы застыть и похолодеть. Он был властный, твердый, с металлическими нотками, принадлежал человеку, который привык приказывать. Даже Мэй Мэй притихла и потупилась.

— Старейшина. – Деревенские склонились в низком поклоне, и Лусы почувствовала себя глупо. Стоят они вчетвером и глазеют, как старейшина деревни царственно вступает в храм.