Мертвая невеста

Лусы потянулась за чашкой, и, как всегда не вовремя, ее «накрыло». Воздух сгустился, наполнился запахами благовоний, гнилых фруктов, каких-то странных, полузнакомых трав и пряностей. И чаем, чаем пахло невыносимо. Это был не благородный, чуть горьковатый запах, а нечто сладкое, удушливое, мертвое, словно бы чаем этим пересыпали высыхающие медленно мумии. Нелепый образ встал перед глазами. Лусы моргнула с усилием, возвращаясь к реальности, качнулась в кресле и медленно отставила подальше чашку. Подышала неглубоко через рот, стараясь не вдыхать запахи, которые могли бы витать по комнате. Старый способ на этот раз не помог. Она все еще была не здесь, не в этом старом доме, а словно бы где-то еще. Не видела, но ощущала нечто иное. «Вышла в астрал», как посмеивалась мама в те минуты, когда могла шутить над своим состоянием. Фигурка Невесты на столике-алтаре шевельнулась, покров на ее лице всколыхнуло дыхание. Лусы сглотнула. Зажмурилась, но когда это помогало при галлюцинациях? Она продолжала даже с закрытыми глазами наблюдать, как фигурка эта – точно пластилиновая героиня старого мультфильма – спрыгивает на пол и семенит на своих тонких мягких ножках, а за ней тянется длинный красный шлейф. Из-под покрова сверкают яркие злые глаза и золотые сережки с драгоценными камнями.

— Вот оно, мое платье!

Эти слова, простые, произнесенные с простодушной гордостью, вернули Лусы к реальности, и она чуть не разрыдалась от облегчения. Вот оно, глупое подвенечное платье, такое старомодное по покрою и такое нетрадиционное по цвету, украшенное изысканной вышивкой, бледно-бледно-голубой по белому.

— Всем на зависть, – улыбнулась Сяо Лу.

— На зависть, – вяло согласилась Лусы. Смотреть в сторону алтаря и проверять, на месте ли фигурка Невесты, она побоялась.

* * *

Вход в пещеру показался опасно узким, совсем крошечным. Должно быть, во всем виноваты были детские воспоминания, которые рисовали его просто огромным. В те времена все казалось больше, и одни лишь горы остались прежними. Протиснувшись через пролаз, Чень ощутил, как давят они сверху. Дрожащими пальцами нажал на кнопку, включая фонарик. Яркий желтый луч осветил узкий коридор, пол которого усыпан был мелким сухим мусором, и какие-то знаки на стенах. Никто в деревне не знал, когда эти надписи появились и что они значат. Народное предание говорило, что это пометки рабочих, которые вырубали в скалах гробницы две тысячи лет назад.

А может быть, попытки заплутавших людей отметить свой путь?

Чень тряхнул головой. Заплутавшие, как же. В двух шагах от входа.

Пещеры огромным лабиринтом прорезали всю гору, но не здесь. Здешняя была совсем короткой и утыкалась в тупик, дойти до которого не составляло труда. Через пять или шесть минут пыхтения, осторожного хода через коридор, жалобного скулежа напуганного А Ли они были на месте.

В потолке здесь был разлом, и достаточно просторная зала освещалась дневным светом. Его, конечно, было недостаточно, чтобы виден стал каждый уголок, но пропадало ощущение, что ты замурован в толще камня. Страх потихоньку сходил на нет.

В центре залы возвышался еще один идол, на этот раз сама Невеста, облаченная в выцветшее, полуистлевшее красное одеяние. Давно сюда никто не поднимался, и платье пришло в негодность, в некоторых местах расползлось на нитки. Покров прилип к сырому камню, и казалось, под ним и в самом деле есть лицо. Угадывались нос, пухлые губы, глубокие впадины глаз.

— Святилище местного монстра? – спросил Ло Фэн, ведя лучом фонаря по идолу.

— Нечто вроде.

Чень осторожно приблизился. Где-то тут, под влажным гнилым одеянием, была и его метка.

— Здесь ей можно задать вопрос, попросить о чем-то. Если ты будешь учтив, Невеста покажет тебе клад. – Чень обернулся и посмотрел на Хо Яна. Присев на корточки, тот копался в земле и крошеве камней, усыпавшем пол. – Если напоишь ее своей кровью, она даст защиту. На какое-то время.

— На редкость противоречивые про эту Невесту легенды, – заметил Ло Фэн, продолжая рассматривать идола.

От легкого сквозняка покров ее шевельнулся, и показалось, что фигура дышит. От этого стало не по себе, и Чень поспешил вытереть об одежду вспотевшие ладони и поправить сползшие на кончик носа очки.

— Моя мать занималась историей легенды и утверждала, что это самое старое святилище. Храм позднее построили, – Чень как можно беспечнее пожал плечами. – Разве легенды не изменяются со временем?

— Что верно то верно, – согласился Фэн.

— А вот и сокровище, – Хо Ян выпрямился. В руках у него были вымазанные жидкой грязью предметы. Только хорошенько приглядевшись, можно было понять, что это какие-то украшения. – Белый нефрит. И это все?

Чень облизнул губы:

— Можешь попросить ее указать тебе клад.

Хо Ян сунул находки в карман, мало заботясь о сохранности своих дорогих импортных джинсов, приблизился и, запрокинув голову, оглядел идола. Покров Невесты снова шевельнулся, словно бы она посмотрела в ответ. «Угомонись, – приказал Чень своему воображению. – Это всего лишь кусок камня». В эту минуту все смешалось: вера и неверие, желание сбросить с плеч тяжелую ношу и колоссальное чувство вины. Чень дернулся, готовый схватить Хо Яна и оттащить его подальше.

Хо Ян шагнул, приблизился к идолу вплотную и обнял его, почти облапил, словно перед ним в самом деле была женщина.

— Ну же, красотка! Открой мне клад! Уж я в долгу не останусь. – И он расхохотался. – Как думаете, давно у нее мужика не было?

— Один легкомысленный француз вот так же несерьезно отнесся к статуе, – заметил с кривой усмешкой Ло Фэн. – За что и поплатился.

— Так тот по незнанию, – покачал головой Чень и взял Хо Яна за плечо. – Идем. Здесь есть еще пара пещер «с сокровищами».

Он не знал, хочет ли сейчас удержать Хо Яна от совершения глупостей или же, наоборот, подзуживает, прекрасно понимая, что тот все сделает наоборот. Хо Ян стряхнул руку, нашарил в кармане складной нож и быстро резанул по пальцу. Нож был острый, и из пореза мгновенно проступили капли крови, которые упали на выцветшее от времени и влаги одеяние идола и еще несколько мгновений сохраняли свою противоестественную яркость.

— Надеюсь на твою защиту, красотка. – Хо Ян причмокнул и сунул сунул порезанный палец в рот. Кровь осталась у него на нижней губе, и это было отчего-то жуткое зрелище, от которого мурашки побежали по коже.

Чень отступил, сцепив руки за спиной.

— Ну, где еще твои пещеры? – жизнерадостно спросил Хо Ян, потерявший к статуе всякий интерес.