Страница 13 из 79
Ночь посмотрела на Джеки. Стоит воркует с Мэй Мэй. Оно и понятно, дамочка стильная, и сразу видно – при деньгах. Ночь давно уже научилась это определять, у мужчин – по часам и обуви, у женщин – по макияжу. Хо Ян когда-то на пальцах объяснил, чем брендовая косметика отличается от дешевых подделок. Джеки тоже умел это отличать, а еще он умел тянуть из людей деньги. Даже Хо Ян не замечал до сих пор, что является дойной коровой для своего смазливого дружка.
— Ну? – Джеки наморщил лоб, а это был дурной знак. Он выходил из себя не так часто, как Хо Ян, но тоже достаточно разрушительно. Однажды ребро Ночи сломал, и повторять она совсем не хотела.
— Нет, – покачала Ночь головой. – Я покурю.
— Как знаешь, беби, – фыркнул Джеки и подмигнул, давая понять, что знает, что именно собралась покурить Ночь.
А что, ей можно. Ей нужно, у нее жизнь тяжелая.
Когда все разошлись потихоньку, Ночь опустилась на каменные ступени, пошарила по карманам, но курева не нашла. Чертыхнулась. Должно быть, все в сумке осталось. Возвращаться в дом, пусть он и располагался совсем рядом, ей не хотелось. Солнышко пригревало. Ночь откинулась на локти, замерла, разглядывая небо и раздумывая, что надо бы покурить, рот прополоскать, съесть чего-нибудь, но – влом. Все влом. И жить тоже влом.
— Чего ты, мать твою, хочешь?
— Смерти, – пробормотала Ночь и только потом поняла, что голос не в ее голове прозвучал, голос реален.
И Ночь обернулась.
* * *
Что-то в этой деревне было неправильное: то ли изгиб крыш, то ли расположение домов, а то ли попросту то, насколько она была обыкновенной и заурядной. От затерянного в горах селения ждешь чего-то иного. Да, Цинтай будто бы сбежала с телеэкрана, но это-то и делало ее по-своему привычной.
Жители ее были не слишком приветливы, но и в этом ничего необычного не было. Обитатели таких деревень живут замкнуто, своим особенным укладом и стараются избегать чужаков. Это, впрочем, Лусы также знала по рассказам бабушки, собственного опыта у нее пока не было. Но это нормально, решила она, когда на тебя показывают пальцем, перешептываются и отводят взгляд. Пара человек даже сделали знак, прогоняющий зло.
— Это из-за золотых сережек.
Лусы вздрогнула. Впервые кто-то из местных заговорил с ней, и слова были, честно говоря, абсурдны. Лусы обернулась и посмотрела на молодую, примерно ее лет, женщину. На ней был небесно-голубой костюм, украшенный искусной вышивкой, а на плече – коромысло с двумя корзинами, полными каких-то трав и цветов.
— Простите, – улыбнулась женщина. – Я не хотела показаться невежливой. Просто не обижайтесь на людей.
— Эм, да, – кивнула Лусы.
— Меня зовут Цин Лу, – женщина протянула руку для пожатия. – Все зовут меня Сяо Лу.
— Бай Лусы. Просто Лусы.
Сяо Лу хихикнула:
— Да мы почти тезки.
Лусы улыбнулась в ответ и коснулась уха:
— Так при чем тут сережки?
Серьги она носила вполне скромные, с парой крошечных бриллиантов. Подарок отца на шестнадцатилетие; кажется, последняя приятная вещь, что он подарил. Дальше на дни рождения Лусы получала только недовольные мины да придирки, да еще напоминание, что все в ее роду ненормальные и Лусы нужно очень постараться, чтобы выкарабкаться из этой ямы и соответствовать отцовским высоким стандартам.
— У нас считают, что золото приносит несчастье. Да глупости все это, – отмахнулась Сяо Лу. – Не зайдешь ли выпить чаю, сестрица?
Несколько мгновений Лусы колебалась, уж больно неожиданным было фамильярное обращение, а потом кивнула согласно. Чашка чая вреда явно не принесет, а Сяо Лу кажется словоохотливым человеком. У нее, возможно, удастся расспросить о деревне и понять, что же привело сюда Хо Яна. Он вовсе не был человеком, который приедет в такую глушь только ради пещер с сокровищами, которых, скорее всего, и в помине нет. Хо Ян любит риск, но он отнюдь не мечтатель. Он маньяк.
— Идем, сестрица. – Сяо Лу сбросила с плеча коромысло, ногой отодвинула в сторону корзины и взяла Лусы за руку. – Мой дом совсем рядом.
Жилище Сяо Лу в самом деле располагалось в паре шагов от дороги и выглядело так, словно сошло со страниц учебника: темные проморенные временем стены, резные решетки на окнах и дверях, затянутые бумагой рамы, над входом – прямоугольная таблица с именем владельцев и пожеланием удачи. «Седьмые Цин», – прочитала Лусы, не без труда разобравшись с иероглифами. То ли надпись была такая старая, то ли здесь было принято иное начертание. Благо еще, говорили жители Цинтай на вполне привычном китайском.
— Наша семья в далеком родстве со старейшиной, – улыбнулась Сяо Лу, заметив взгляд Лусы. – Что называется, седьмая вода на киселе. Заходи, заходи.
Внутри дом оказался вполне современным: мебель, телевизор, на стене яркий календарь с собаками. Увиденное даже разочаровало Лусы немного. Она опустилась в предложенное кресло, продолжая осматриваться, и была отчасти вознаграждена за свое любопытство. В углу были устроены небольшой алтарь – на таком обычно помещаются таблички с именами покойных родственников – да курильница с благовонными палочками. Здесь вместо таблички стояла миниатюрная фигурка в алом свадебном наряде, а перед ней в ряд плошки с фруктами, булочками и монетами.
— Говорят, если ей молиться, она тебя не тронет, – пояснила Сяо Лу, поправляя фигурку невесты.
— Она? Не..
Сяо Лу приложила палец к губам и покачала головой:
— Мы не произносим ее имя.
На взгляд Лусы, слово «невеста» именем как таковым не было. Да и неудобно это, слово-то употребляется достаточно часто. Как же тут играть свадьбу?
Вопрос этот Сяо Лу позабавил.
— Мы говорим «Вступающая в дом» или «Маленькая покойница».
— Маленькая покойница? – Лусы хмыкнула. – Petit Mort, ну да.
— В день свадьбы девушка умирает для одной жизни, – назидательно проговорила Сяо Лу, явно кого-то цитируя, – и возрождается для другой. Поэтому мы на торжество надеваем белое.
— А ты уже.. – Лусы с трудом удержалась от того, чтобы провести пальцами по горлу. Умерла, так сказать, для одной жизни. Надо же придумать такое!
— Нет, – беспечно улыбнулась Сяо Лу, – мой черед еще не пришел. Но – скоро, скоро все произойдет. Я уже и платье вышила. Хочешь, покажу?
Не дожидаясь ответа, молодая женщина подскочила с места.
— Я принесу сейчас, сестрица. А ты пей, пей чай.