Страница 552 из 562
— Это кто здесь еще девчонка⁈ — возмутилась она, уперев руки в бока. — Мне, между прочим, совсем скоро исполняется шестнадцать зим! По нашим законам, я уже взрослая женщина. Могу и замуж выходить, и на охоту на белого медведя ходить одна! — девушка подошла к Инсину снова и ткнула пальцем ему в грудь. — И, не в обиду тебе, степняк, но что-то мне подсказывает, что жизненного опыта у меня в целом будет побольше, чем у тебя. Ты вырос в ханских шатрах, холеным, любимым сынком. Поди только и делал, что ел самые лучшие харчи, да стрелял из лука по степным сусликам. А я в твоем возрасте уже умела сама свежевать тюленя, строить иглу в пургу и разговаривать с духами так, чтобы они не отморозили тебе уши в наказание за дерзость!
Смерив юношу снисходительным взглядом, Лина добавила, чуть тише:
— Ты знаешь, как убивать, а я знаю, как выживать. Это немного разные вещи. И уж поверь, чтобы выжить здесь, — она обвела рукой суровый, ледяной пейзаж, — нужно разбираться в сердцах, и людей, и духов, куда лучше, чем в том, с какой стороны у сабли острие.
Инсин смотрел на нее, на эту маленькую, но такую яростную и мудрую не по годам защитницу своего мира, и понял, что Лина абсолютно права. Его жизненный опыт ограничивался кровными интригами и полями сражений. А ее — ежедневной, ежечасной борьбой со стихией, где любая ошибка стоила жизни.
— Прости, — сказал юноша, в его голосе звучало неподдельное уважение. — Не хотел тебя задеть.
Лина, увидев, что степной воин признал ее правоту, тут же сменила гнев на милость. Ее обида улетучилась так же быстро, как и появилась.
— Ладно уж, проехали! Но все сказанное мной все равно в силе. — девушка повернулась и пошла обратно к лагерю. — Подумай об этом, степной принц. Когда вытащишь свою зазнобу из лап Эрлика, попробуй, так, для разнообразия, не только сражаться рядом с ней, но и поговорить. Иногда отсутствие слов бьет сильнее любого меча.
Ведающая ушла, оставив Инсина одного. А ее слова, простые и мудрые, как сама северная земля, глубоко запали ему в душу, заставив впервые задуматься о том, что, возможно, самый большой его враг не прячется во Тьме. Так как это его собственная, благородная и саморазрушительная гордость.
Небо над Скалами Плачущей Верблюдицы, обычно бледно-голубое, на мгновение вспыхнуло тревожным, багровым светом, словно открылась незаживающая рана. А затем все снова стало как прежде. Конный патруль клана Белого Сокола, объезжавший свои новые, неспокойные границы, как раз оказался неподалеку. Старший дозорный, опытный воин по имени Арбан, резко натянул поводья, и его конь, всхрапнув, затанцевал на месте.
— Ты видел это, Улан? — спросил он своего молодого напарника, не сводя глаз с того места, где только что полыхнуло.
— Видел, ага, — растерянно ответил тот, поправляя съехавший набок шлем. — Как будто молния ударила… только с земли, а не с неба. Колдовство какое-то. Может, это духи скал разыгрались?
— Духи так не играют, — мрачно проговорил Арбан, прищурившись. — Там, за камнями, — он кивнул в сторону каменных глыб, — кажется, кто-то есть.
Дозорные переглянулись. После недавней резни в улусе хана Хулана, любая странность на границах вызывала острое подозрение. Всадники молча, как по команде, обнажили сабли и, держа оружие наготове, осторожно направили своих коней к скалам, ступая по каменистой почве. Когда они обогнули большой, поросший лишайником валун, то увидели странную картину. На земле, среди острых камней, лежала девушка, отчаянно пытаясь подняться. Она была одета в странную для этой местности, теплую одежду из волчьего меха, и двигалась так, словно все ее тело пропустили через жернова.
— Стоять! Кто ты? — грозно крикнул Арбан, голос эхом отразился от скал. Девушка подняла голову. Ее лицо было бледным, измотанным, волосы растрепаны, но глаза… их пронзительную, незабываемую синеву невозможно было спутать ни с кем.
— Кейта? — с изумлением выдохнул молодой дозорный Улан. — Дочь Алтана?
Арбан тоже узнал ее. Они виделись несколько раз на общих праздниках урожая, когда их племена еще поддерживали союзнические отношения. Что хотун здесь делала? В таком виде, одна. Всадники спешились и, вложив сабли в ножны, подошли ближе. Похоже, что портал, открытый Азраилом, буквально вышвырнул Кейту в Средний мир, и она сильно ударилась о камни. Предводительнице шаманов было тяжело подняться, и она морщилась от боли при каждом движении. Воины Белого Сокола переглянулись. Пакт с южным племенем хана Хулана был расторгнут кровью их главнокомандующего Темуджина. А вот с лесными шаманами у них теперь был, по сути, нейтралитет. Враг их врага… если не друг, то уж точно не тот, кому стоит угрожать.
Арбан шагнул вперед и протянул Кейте руку.
— Помочь, Кейта-хотун? Вид у тебя, прямо скажем, неважный. Словно тебя медведь долго жевал, а потом выплюнул.
Кейта с благодарностью приняла его помощь. Грубоватая, но незлая шутка помогла ей немного прийти в себя. Девушка поднялась на ноги, отряхивая с одежды пыль.
— Спасибо, Арбан. Можно сказать и так, — ответила она, потирая ушибленное плечо. — Только тот медведь был похуже любого здешнего.
— Что ты здесь делаешь? — спросил юноша из западного племени, с беспокойством глядя на шаманку. — Мы слышали, что ваш айыл готовится к осаде, а ты разгуливаешь здесь, на границе, без охраны.
— Длинная история, — вздохнула Кейта, оглядываясь. Все еще не верилось, что она снова здесь, под настоящим небом. — Очень длинная и неприятная. А вот что вы здесь делаете? Скалы ведь далеко от ваших земель.
— А мы теперь здесь живем, — мрачно ответил молодой Улан. — После того, как Хулан-хан убил нашего главнокомандующего, мы откочевали сюда, подальше от его проклятого улуса. Чтобы собраться с силами, и однажды вернуться.
И тут лицо Арбана стало серьезным. Он, казалось, что-то вспомнил, и это воспоминание было тревожным.
— Но раз уж мы встретились, хотун… я должен тебя предупредить. Час назад, — сказал юноша, указывая на юг, туда, где степь сливалась с небом. — Мы были в дозоре на дальнем хребте. И видели большой отряд, не меньше сотни воинов. И вел их старший сын хана, Бату.
Сердце Кейты ухнуло в пропасть. Бату! Она вспомнила его безумные, налитые кровью глаза.
— Куда они шли? — спросила девушка, ее голос стал тихим и напряженным.
— Прямо на север, — ответил Арбан. — Прямиком в сторону твоего айыла. Они двигались быстро, гнали коней. И вид у них был такой, словно они едут не на переговоры, а на кровавую бойню.