Страница 4 из 38
Глава 2
Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».
Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.
Нынешний статус: спорная территория.
Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.
Дата: 19 августа 2215 года.
Полторы дюжины вымпелов Пятой линейной устремились прямо на нас, и их темп с каждой секундой нарастал.
— Двадцать пять тысяч, — доложил Забелин из-за пульта связи. — Дистанция сокращается. Ход — четыре с половиной.
«Клин» шёл как по уставу османской военной академии — без отклонений и без своеволия. На острие — «Барбарос Хайреддин», на крыльях — два линкора, за ними крейсера, замыкающими — лёгкие галеры. Никакой импровизации, никакой особой хитрости: Рейсу сейчас они не были нужны.
— Передайте по эскадре: огонь на поражение, — приказала вице-адмирал Хромцова. — Цели — крейсера прикрытия флангов. Отсекаем сопровождение от флагмана.
Те самые восемнадцать оставшихся наших стволов, ещё способных работать, отозвались общим залпом. На ближнем крейсере Пятой полыхнул бортовой контур, и у форштевня обозначилось чёрное пятно. Забелин коротко ткнул в проекцию пальцем и обвёл цель жёлтым. Достали.
Османы тут же открыли огонь в ответ. Главный калибр «Барбарос Хайреддина» и двух линкоров был направлен на «Полтаву», заряды прошли через крайнюю секцию контура «Афины» и рядом стоящего «Севастополя». На «Полтаве» полыхнуло. Пегов выпалил в эфир двумя короткими словами, обозначавшими у него удовольствие, гнев и ускоренный пульс одновременно. Следом в наушнике отозвался кавторанг Жила:
— Александр Иванович. Бортовой поле слева обнулёно. Средняя палуба — два пробития.
— Вижу, Аристарх Петрович.
Спросить про потери я себе не позволил. Это значило бы остановить старпома хотя бы на пять секунд, а пять секунд — это.. заход османской галеры.
А эти самые галеры уже выходили на охоту.
Лёгкие быстрые корабли с длинными острыми форштевнями, заточенными до тонкого лезвия, османы держали в резерве за вторым эшелоном Пятой — и теперь разом спустили с цепи. Шестнадцать единиц. Маркеры на проекции пошли стаей, расходясь веером, чтобы атаковать наши обездвиженные линкоры с разных углов.
— Курс — хаотичным, — снова доложил Забелин. — На «Гангут».. на «Норд Адлер».. «Дерпт». Хотят таранить.
— Ещё бы!
Мой голос звучал ровнее, чем должен был, — и это давалось усилием.
Я смотрел на проекцию и считал быстрее, чем хотел бы. «Гангут» — без хода. «Норд Адлер» — без хода. «Дерпт» — без хода. Все трое прижаты бортами к моему центру и к «Баязиду». Самое неприятное, что контр-таран невозможен, причём у любого из наших кораблей: чтобы разогнаться навстречу, кораблю нужно отстыковаться и отойти от соседнего корпуса хотя бы на несколько километров, а у нас же — слипшиеся, как пельмени, почти беззащитные вымпелы.
— Аристарх Петрович, — вызвал я кавторанга. — Зенитные турели, ракеты — используй всё, что есть. Бей по галерам. Не дайте им подойти.
— Бью, командир. — Голос Жилы звучал без обиды и без паники. — Дед говорил: одного волка отгоняешь палкой, двух — факелом. Но тут их шестнадцать.. Что делать, если ракеты кончаться?
— Кончится — крестись.
— Уже.
Зенитки «2525-го», «Севастополя» и «Князя Таврического» открыли огонь частыми, дробными очередями на пределе скорострельности, помогая орудиям среднего калибра. В этом сквозила такая безысходность, что горло сжималось. Конечно ничего зенитные орудия подделать с галерами не могли, тем более у тех были защитные поля. Единственное, одну из нападавших удалось перекрестным огнем загнать в мешок и расстрелять пушками «Севастополя». Галера вспыхнула и развалился на куски за восемь тысяч километров до цели. Ещё одну зацепили — корабль потерял направление, ушёл боком в сторону «Норд Адлера» и до прямого удара не дошёл. Но четырнадцать дошли.
Первая ударила в борт «Гангута». Пробила броню в районе батарейной палубы и плотно засела в корпусе. Удар отозвался во всём нашем скоплении: тросы между «Гангутом» и «Норд Адлером» дёрнулись, и на «Баязиде» под ногами палуба прокатилась короткой дрожью — как от крупного взрыва в соседнем отсеке. Даже лампа на потолке мигнула, но это не от тарана..
Вторая ударила «Гангут» в хвост — в район кормовых маневровых, и от этого удара корабль потащило по сцепке, и тросы с «Норд Адлером» натянулись. Сквозь треск помех в эфире отозвался Белозёров:
— Пробитие. Разгерметизация. Реактор пока держит.
Третий и четвёртый удары тоже пришлись на «Норд Адлер». Пятый, шестой и седьмой — на «Дерпт». На проекции у каждого из обездвиженных линкоров обозначились маленькие маркеры, плотно вошедшие в борт и снова от него отходящие.
— Александр Иванович, — устало позвала меня Агриппина Ивановна Хромцова. — Я думаю, нам пора возвращаться на свои флагманы.
— Согласен, — кивнул я, понимая, что если и умирать, то не на османском корабле, а рядом со своим экипажем.
Адмирал — паша Бозкурт, услышав слова Хромцовой, неожиданно встал. Не резко — а так, как встаёт человек, у которого болит бедро. Осман опёрся ладонью о подлокотник кресла, постоял секунду и шагнул к тактическому столу. «Морпехи» Ермолова напряглись — у двух из них стволы автоматически развернулись в сторону пленного, — но капитан поднял руку, и стволы снова опустились.
— Контр-адмирал. Вице-адмирал. Если разрешите..
— Что ещё? — отрезала Хромцова на полтона жёстче, продолжая испытывать к своему недавнему противнику особые чувства, которые Агриппина Ивановна никогда не умела скрывать.
— Мне нужен доступ к внутренней частоте корабля. Расчёты башен главного и среднего калибра отрезаны от мостика с момента вашего абордажа. Они до сих пор от меня не получали приказов и бездействуют.
— И что с того? — не поняла Агриппина Ивановна.
Я посмотрел на старика и в отличие от Хромцовой всё понял.
— Адмирал-паша, — сказал я. — Это же будет огонь по османским кораблям. Вы это понимаете?
— Это будет огонь по кораблям, ослушавшимся приказа своего командующего и пытающимся добраться до моего флагмана, явно не с целью освободить из вашего плена..
Я полностью согласен в том, что Рейсу вы живым не нужны, — кивнул я. — Но, всё же, это огонь по своим.
— Перед теми, кого вы называете «своими» я уже четыре часа как предатель. Ничего нового я не сделаю — только подтвержу. И, возможно, уменьшу количество тех, кто погибнет напрасно. С обеих сторон.