Страница 28 из 38
Глава 10
Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».
Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.
Нынешний статус: спорная территория.
Точка пространства: орбита столичной планеты Новая Москва-3.
Дата: 22 августа 2215 года.
Общий чат треснул по швам, едва адмиралы начали отдавать приказы. Я видел, как гаснут голографические окна одно за другим: командиры уходили на каналы своих подразделений, и центральная координация, едва возникнув, рассыпалась на отдельные, не связанные между собой инстанции. Хромцова на «Палладе», судя по беглым докладам, уже раздавала указания своей потрёпанной эскадре. Зимина на «Елизавете Первой» — своей. И всё бы ничего, но обе считали, что общее командование принадлежит именно им.
Я сидел в командирском кресле «Афины» и смотрел на тактическую карту, где красные огни вражеского флота ползли к центру системы. Подушечки пальцев машинально ощупывали холодный металл подлокотников — старая привычка, возвращавшаяся в минуты, когда требовалось собраться с мыслями. В эфире тем временем назревала буря куда более близкая, чем Суровцев. Буря, способная развалить нашу оборону быстрее любого вражеского залпа.
— Говорить вице-адмирал Хромцова — всем кораблям объединённой эскадры, — голос Агриппины Ивановны прозвучал в эфире резко, как щелчок предохранителя. — Форты выставить в первую линию, интервал — пятнадцать километров. Боеспособные линкоры и крейсера — во вторую, с дистанцией в двадцать. Гражданские суда — за верфи. Исполнять!
Она говорила тоном, не терпящим возражений, — тоном человека, который ещё вчера получил от императора карт-бланш на оборону. И, строго говоря, была в своём праве. Но не прошло и десяти секунд, как в эфир ворвался другой голос — звонкий, с той ледяной интонацией, которая действовала на подчинённых безотказнее любого крика.
— Говорить контр-адмирал Зимина — всем кораблям сводной эскадры Балтийского флота. Приказы вице-адмирала Хромцовой не выполнять. Форты выдвинуть в переднюю линию, но интервал — двадцать две тысячи. Боевые корабли эскадры — во вторую линию, эшелоном. Гражданские суда остаются под прикрытием второй «линии». Повторяю: приказы Хромцовой не выполнять.
Я на мгновение прикрыл глаза. Всё шло именно так, как я и предполагал. Хромцова и Зимина — две опытные, решительные, абсолютно не склонные к компромиссам женщины, каждая из которых считала себя вправе командовать. Агриппина Ивановна — на том основании, что император вроде как поручил оборону именно ей. Настасья Николаевна — потому что её сводная эскадра фактически была единственным полноценным боевым соединением, пришедшим из «Суража», и никто не снимал с неё полномочий. Война войной, а амбиции, как я замечал не раз, порой значат больше, чем враг, показавшийся на радаре.
Их план, по сути, был одинаков: форты впереди, корабли за ними, гражданские в тылу. Разница в нюансах, в интервалах, в очерёдности подчинения. Но именно эти нюансы и стали камнем преткновения — или, вернее, поводом для давней, копившейся неприязни.
Все мы знали предысторию. Зимина командовала Балтийским космическим флотом, а Хромцова ещё полгода назад сражалась против этого самого флота на стороне Птолемея Грауса. Кровь, пролитая в тех боях, не забылась. И хотя сейчас они оказались по одну сторону баррикад, старая вражда дала о себе знать с первой же искры. И, похоже, искрой послужил не кто иной, как я.
Настасья Николаевна видела, как Агриппина Ивановна наседала на меня во время общего совещания, как обвиняла в авантюризме и потере «Суража». А Зимина — я знал это без лишних слов — относилась ко мне теплее, чем к любому другому адмиралу, и не собиралась спускать Хромцовой её выпады. Так что теперь, когда пришло время выстраивать оборону, отважная и прекрасная контр-адмирал, пользуясь своим официальным статусом командующей сводной эскадрой (до особого распоряжения императора), наотрез отказалась подчиняться своему бывшему врагу.
— Вы что себе позволяете, контр-адмирал⁈ — взорвалась Хромцова, и динамики на моём пульте завибрировали даже на минимальной громкости. — У вас под началом транспортники и полтора десятка вымпелов, а я отвечаю за всю орбитальную оборону! Приказы, отданные мною, обязательны для всех!
— Ваши приказы, уважаемая Агриппина Ивановна, — голос Зиминой звучал по-прежнему звонко, — не имеют силы для кораблей, находящихся под моим командованием. Я повторяю: сводная эскадра Балтийского космофлота подчиняется мне до тех пор, пока государь не назначит главнокомандующего. На этом точка.
— Да я старше вас по званию и опыту! — вскричала Хромцова. — Вам ли указывать мне, как строить боевой порядок⁈
— Мне, которая увела караван из-под носа у Суровцева и привёла сюда пятьдесят фортов, — отозвалась Зимина, и в её голосе послышалось откровенное презрение. — А что привела императору вы, кроме разбитых кораблей и непомерных амбиций?
На этом моменте операторы связи на обоих линкорах проявили редкостную расторопность: канал мигнул и ушёл в закрытый режим. Офицеры на других кораблях не услышали продолжения, но я мог себе его представить. Хромцова наверняка припомнила Зиминой потерю «Суража» и то, что та не сумела удержать систему. Зимина — ударила в ответ тем, что сама Хромцова едва не потеряла всю эскадру в бою с османами и спаслась лишь благодаря моему вмешательству. Слово за слово, и две львицы уже метали друг в друга обвинения, способные расколоть любую коалицию. Будь проклята эта война, думал я, где старые раны открываются в самый неподходящий момент, а мне приходится сидеть и слушать, как рушится то, что с таким трудом собирали.
Я не стал слушать. Отключил звук на их частоте, а затем и вовсе вышел из общего чата. Пусть грызутся. Мне сейчас было не до чужих амбиций и разборок — в моей голове, словно кусочки мозаики, складывался иной узор.
Таисия Константиновна, чьё лицо всё ещё горело в одном из углов голографического экрана тоже наблюдала за перепалкой и молчала. Я заметил, как на её виске запульсировала жилка. Она терпела, но терпение явно подходило к концу. Потом она резко выпрямилась и произнесла — не столько в микрофон, сколько себе самой:
— Всё. Довольно. Я иду к императору. Без его личного приказа эти двое перебьют друг друга раньше, чем появится Суровцев.