Страница 20 из 38
— Здесь? — она резко повернулась, и я увидел в её глазах не гнев. Что-то другое, что прячется глубже, под слоями придворного этикета и династической выдержки. — Или там, где вам удобнее? О, как вы мило беседовали с контр-адмиралом Зиминой. Так.. тепло. Я стояла в десяти шагах и смотрела, как вы ей улыбаетесь. И думала: «А ведь он улыбается ей так же, как когда-то улыбался мне». Это ваша фирменная улыбка, контр-адмирал?
Вот оно что. Опять за своё. Я медленно выдохнул. Воздух в кают-компании стал плотным, спёртым, несмотря на работающие регенераторы. Мне вдруг отчаянно захотелось сократить эти проклятые три метра, взять её за руку и сказать что-то простое, что разрушило бы эту стену. Но я не имел права.
— Тася..
— Не называйте меня так! — она оборвала резко, но голос дрогнул — впервые за весь разговор. — Вы потеряли это право.
— Не пойму, ты сердишься на меня не из-за «Суража», — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Или это лишь повод?
— Вы слишком много о себе думаете, контр-адмирал.
— Возможно. Но я слишком хорошо вас знаю, Ваше Высочество, чтобы не заметить. Вы злитесь, что я говорил с Зиминой. А не с вами.
Таисия не ответила. Только подбородок поднялся выше — тот самый знакомый жест, который я видел сотни раз. Но сейчас он не был оружием. Скорее — защитой.
— Это не так, — произнесла она тихо. — Я просто устала.
— Итак, вы ревнуете, княжна-регент, — улыбнулся я. — Кстати, это не делает вам чести.
— Чушь! Конечно же я не ревную! — её голос сорвался. Она сама испугалась этого срыва — я заметил, как она прикусила губу и на мгновение прикрыла глаза. — Я беспокоюсь о безопасности государя. Только и всего. И о вашей безопасности, кстати, тоже.. Кстати, вы опять чуть не угробили несчастную «Афину». Напоминаю, — это мой флагман, который я вам доверила и передала во временной пользование. Помните об этом?
— «Афина», как видите, на орбите, — я пожал плечами, кивая на карту. — Да, с пробоинами, но на ходу. Главное — задача выполнена и планета наша.
— Вы всегда так говорите, — отмахнулась Тася. — «Задача выполнена». Как будто это — всё, что имеет значение. Как будто за этими словами не стоят живые люди, которые, как только оказываются рядом с вами, мрут как мухи, — она осеклась и замолчала.
— Прекрати, — теперь уже я нахмурился.
Я ждал, не став продолжать и переходить на упрёки. Все мы знаем, что люди которых мы ведем в бой, погибают и получают ранения. Всем нам от этого больно. Но не нужно мешать всё воедино и, злясь, обвинять меня во всех смертных грехах. Тишина снова наполнила пространство между нами, но теперь она была звенящей, как натянутая до предела струна, готовая лопнуть.
— Тебе не стыдно такое говорить? — спросил я тихо.
Она не ответила. Я видел, как в её глазах блеснула влага, которую она тут же сморгнула. И в этот миг я понял, что она сама сильно жалеет о последних, вырвавшихся из её уст словах. Но сейчас злясь и будучи в образе, не может мне ответить и извиниться. Не потому, что не хочет, а потому, что ответ разрушит этот образ, который она так тщательно строила вокруг себя. Долг регента, старшей сестры, хранительницы династии — всё это не оставляло места для личного и сантиментов.
В этот момент из коридора послышались шаги — тяжёлые, быстрые, с металлическим отзвуком каблуков.
— Александр Иванович! — резкий голос Хромцовой разнёсся раньше, чем она сама появилась в проёме. — Шаттл ждёт. Нам ещё корабли приводить в порядок. Давайте, заканчивайте ваши разговоры.
— Иду, Агриппина Ивановна, — отозвался я, не оборачиваясь.
Повернулся к Таисии. Она уже взяла себя в руки — лицо снова стало маской, взгляд — холодным и далёким.
— Мне пора, — сказал я.
— Идите, контр-адмирал. Увидимся на церемонии.
Я развернулся и быстрым шагом направился к лифтовой капсуле. Хромцова, ждавшая у входа, проводила меня хмурым взглядом. Молча шагнула в капсулу, я — следом. Двери сомкнулись, и под ногами мягко загудела пневматика.
— Ну и чего ты добился? — спросила она, не глядя на меня. — Только хуже сделал.
— Сам знаю, — буркнул я.
— Ты с ней поосторожнее, Александр Иванович. Она не просто женщина, она — регент. У неё брат на троне. А ты перед ней то как дружок, то как провинившийся кадет.
— Агриппина Ивановна!
— Молчу, — вздохнула вице-адмирал. — Но, смотри, доиграешься.
— Я и не спорю, что виноват, — ответил я, глядя на мелькающие огни шахты. — Я перед ним. Перед мальчиком, который сегодня смотрел на меня с укором и молчал.
Хромцова ничего не сказала, только снова вздохнула. В этом вздохе было больше понимания, чем в любом разговоре. Она тоже знала, что такое приказы и последствия..
Шаттл мягко качнуло, и через иллюминатор я увидел, как стены ангара сменяются звёздной чернотой. Мы возвращались на свои корабли, каждый со своим грузом. Мой груз был невидимым, но самым тяжёлым — слова, оставшиеся недосказанными, и взгляд, который я уносил с собой..
..Спустя несколько часов утреннее небо над Москва-сити расцвело огнями.
Я сидел и смотрел в обзорный иллюминатор «Афины», которая медленно входила в верхние слои атмосферы в составе императорского эскорта. Даже сквозь толщу бронестекла и гул систем жизнеобеспечения я ощущал низкий, утробный рокот спускающихся кораблей — словно сама планета гудела, приветствуя возвращение хозяев.
Около трёх десятков боевых вымпелов — линкоры, тяжёлые крейсера, эсминцы сопровождения — один за другим входили в плотные слои атмосферы, и их защитные поля,(активированы они были специально) раскалённые трением о воздух, сияли в лучах заходящего солнца, как щиты, опалённые огнём звёзд. Площадь под нами была залита закатным, кроваво-красным светом, и в этом свете силуэты кораблей казались не машинами, а ожившими легендами. Гул моторов прокатывался над городом, сотрясая стёкла и заставляя людей на площади непроизвольно пригибать головы..
Камеры-дроны новостных каналов — десятки, если не сотни — кружили над «Елизаветой Первой», передавая на всю планету картинку её величественного спуска. Флагманский линкор контр-адмирала Зиминой, краса и гордость Балтийского космофлота, снижался первым, прокладывая путь остальным. Я видел, как его посадочные опоры коснулись разогретого бетона столичного космодрома, как взметнулось облако белого дыма от термического удара. Следом садились остальные наши корабли..