Страница 18 из 38
— Прошу вас, вице-адмирал, — произнёс он ровным, больше механическим голосом, — не приближайтесь к профессору.
Хромцова замерла. На долю секунды. Затем её глаза сузились в щёлочки.
— Ты мне угрожаешь, жестянка? — спросила она тихо, почти ласково, но в этом голосе была сталь.
Её правая рука метнулась к эфесу. Но Алекс-2 среагировал быстрее. С неуловимой человеческому глазу скоростью его манипулятор перехватил запястье Агриппины Ивановны, фиксируя руку в захвате. Хромцова рванулась — бесполезно.
— Отпусти, — прошипела она. — Немедленно.
— Я вынужден просить вас сохранять спокойствие, — ответил робот.
В этот момент я не думал. Мозг ещё обрабатывал увиденное, а тело уже сделало три шага вперёд. Этот захват пробудил во мне воспоминание об инциденте в лаборатории, там на «Сураже». Тогда Алекс-1 точно так же агрессивно повёл себя, и только сабля меня спасла. Гинце после этого божился, что перепишет протоколы. Что такого больше не повторится. А теперь — его второй робот держал Агриппину Ивановну за руку. Вот и верь после этого учёным. У меня вспотели ладони, и я сжал рукоять пистолета с такой силой, что побелели пальцы.
Ствол моего табельного упёрся в висок Алексу-2. Я чувствовал, как колотится сердце где-то у горла, но голос выровнял усилием воли.
— Отпусти вице-адмирала, — сказал я, стараясь, чтобы это звучало ровно. — Сейчас же.
Робот замер. Медленно, с лёгким шорохом сервоприводов, он повернул голову ко мне. Его глаза, сейчас больше похожие на оптические сенсоры сфокусировались на моём лице, и мне показалось, что я вижу в их холодном свете что-то похожее на анализ.
— Контр-адмирал Васильков. Уберите оружие. В противном случае я буду вынужден вас обезвредить.
— А ты попробуй, — ствол вдавился чуть сильнее в металлический висок. — У тебя, кажется, проблемы с протоколами, парень. Обещали исправить, но забыли? Так я помогу.
— Уберите оружие, — повторил Алекс-2, и в его голосе прорезалось что-то почти похожее на сожаление. — Вы не сможете причинить мне вред прежде, чем я завершу операцию.
— А это мы сейчас проверим, — раздался голос слева.
Настасья Николаевна стояла в двух шагах, и в её руке тоже был табельный пистолет. Ствол глядел Алексу в затылок. Лицо Зиминой было спокойно, но я заметил, как вздрагивают её ресницы — единственный признак напряжения.
— Два направления атаки с разных углов, — произнесла она почти буднично. — Ты, конечно, быстрый, но не настолько. Отпусти её, и мы спокойно поговорим.
— Три направления, — хрипло поправила Хромцова.
Пользуясь тем, что робот отвлёкся на нас с Зиминой, она свободной левой рукой выхватила эфес и активировала саблю. Лезвие вышло из рукояти с коротким, музыкальным звоном. Остриё, светящееся плазмой, немедленно упёрлось в грудную пластину робота — туда, где у человека было бы сердце.
— Считаю до трёх, — сказал я. — Раз..
Я краем глаза фиксировал обстановку. Пегов застыл соляным столбом, забыв закрыть рот. Борисевич, вмиг растерявший всю свою радость, осенял себя крестным знамением и беззвучно шевелил губами. И Таисия — Таисия оказалась в этот момент позади Гинце и смотрела не на робота, не на саблю, а на профессора. Её взгляд был прикован к его лицу, и я увидел, как она слегка прикусила губу. Она словно ждала чего-то от него. Какого-то жеста. Какой-то команды.
— Два..
Гинце стоял, вцепившись в трость, и его лицо снова стало маской. Но в этой маске, за тёмными стёклами очков, шла борьба. Я видел, как дрогнула его челюсть, как напряглась шея. Он медлил. Прошло уже достаточно времени, чтобы отдать команду — простую, короткую команду «отойти». Но команды не было. Он смотрел на Алекса-2, и в этом взгляде было что-то странное, что-то похожее на мучительное обдумывание. Словно он взвешивал: а стою ли я того, чтобы останавливать робота?
— Густав Адольфович! — голос Таисии прозвучал как пощёчина. — Прикажите роботу отступить. Немедленно.
Гинце медленно повернул голову к княжне-регенту. Я уловил в его позе странное напряжение — нежелание подчиниться, смешанное с осознанием того, что сейчас неминуемо произойдёт.
— Ваше Высочество, — произнёс он, — Алекс-2 лишь защищает своего создателя. Это его базовая директива. Я не могу просто отменить её в одно мгновение. Это так не работает.
— Не лгите мне, профессор, — отрезала Таисия. — Я прекрасно знаю, как работают ваши машины.
— Откуда вам знать⁈
Таисия подошла ближе, и её голос упал почти до шёпота. Я слышал каждое слово, потому что в зале стояла мёртвая тишина. Даже гул вентиляции, казалось, стих. Она наклонилась к самому его уху:
— Густав Адольфович. Александр Иванович — ваш друг. Вы забыли об этом? Вы забыли, кто спас вас там в Порт-Ройял?
Гинце дрогнул. Я увидел, как ещё сильнее побелели его пальцы, сжимающие набалдашник. Губы шевельнулись, но слова застряли в горле. За тёмными стёклами очков что-то мелькнуло — мгновенная, острая борьба, которую он проиграл ещё до того, как успел что-то произнести.
Он открыл было рот.
Но не успел.
Пневмо-двери кают-компании уже снова были нараспашку. На этот раз они не всхлипнули мягко, а поехали в сторону с громким, отчётливым шорохом, и этот звук прорезал тишину, заставив вздрогнуть всех.
На пороге стоял император с расстёгнутой верхней пуговицей на мундире. Его лицо было спокойно, но глаза — глаза смотрели так остро и взросло, что у меня пробежал холодок по спине. Он не сделал ни одного лишнего движения, просто стоял и смотрел, но от этого взгляда воздух в кают-компании стал плотнее.
Мальчик обвёл глазами застывшую сцену: меня с пистолетом у виска робота, Зимину с пистолетом у его затылка, Хромцову с саблей, упёртой в грудь, и самого Алекса-2 — замершего в нечеловечески точной стойке.
Тишина стала такой глубокой, что я слышал, как у меня пульсирует в висках, как кто-то сзади судорожно вздохнул — кажется, Борисевич. Каждая секунда этой тишины тянулась, как жила, и в этой натянутой до предела паузе я вдруг отчётливо осознал: вот оно. Сейчас решится всё. Не только судьба Хромцовой, не только мои отношения с Гинце, но и то, насколько далеко простирается власть этого мальчика.
— Алекс-2, — произнёс юный император. В его голосе не было ни гнева, ни дрожи. Только властность, спокойная, как восход солнца. — Отойди.
Робот разжал пальцы мгновенно. Хромцова выдернула руку, тяжело дыша, и отшагнула назад. Алекс-2 выпрямился, развернулся к императору и замер по стойке «смирно». Его оптические сенсоры изменили свет, сменив его на нейтральный.