Страница 74 из 78
Зимин стоял молча, глядя на костер, на бойцов, сидящих вокруг, на их лица — грязные, усталые, с въевшейся в кожу пылью и пороховой копотью. Я видел, как на его скулах заходили желваки — он стискивал зубы, и я знал, что он сейчас думает о тех, кого потерял за эти два дня.
Смирнов показал на свободное место у костра.
— Располагайтесь, ребята. Знакомьтесь. Оружие держите рядом. Как у вас с патронами?
— Довольно неплохо набрали трофейных, — ответил Зимин. — И стволов — сам видишь: два пулемета, автоматы. В рюкзаках немецкая тушенка и медпакеты.
— Это хорошо! — обрадовался Смирнов. — А то у нас практически голяк. Давайте–ка, пока горяченькое, поешьте. Потом сразу еще котелок сварим, а то одного на всех не хватит. И ложитесь спать. До темноты, я чувствую, время отдохнуть есть. Если комдив вызовет раньше — разбужу.
Я скинул вещмешок, и, слегка ослабив ремень, сел на свободное место на бревне, поставив автомат возле колена. Спина тут же напомнила резкой болью в пояснице, что она существует. Ноги гудели. Плечи ныли от ремней. Но тепло живого огня сразу начало обволакивать меня, согревая уставшие мышцы и натруженные суставы. В этот момент я почувствовал, что, наконец–то, «дома», среди своих и расслабился. Сразу захотелось лечь и закрыть глаза. Это было очень странно — ведь я пришел в незнакомое место, к малознакомым людям и покину его через несколько часов.
Я знал, что ночью будет новый бой. Что генерал примет решение, и мы пойдем на прорыв — через немецкие позиции, через танки и артиллерию, через всё, что немецкая армия сможет выставить против нас. Я знал, что потери будут страшными, что многие из тех, кто сидит сейчас у этого костра, не увидят следующего рассвета.
Но пока что здесь, у костра, было тихо и спокойно, и я позволил себе на мгновение поверить, что эта тишина — не затишье перед бурей, а просто вечер, такой же, как тысячи других вечеров, которые были до войны и которые будут после.