Страница 62 из 78
Я запустил не успевший остыть двигатель «Sd.Kfz. 221». Панкратов забрался в башню, машинально проверил «МГ–34». Мы выбрались из укрытия и снова выстроились в походный порядок. Ехали быстро — насколько позволяла разбитая дорога. Броневик нырял в ямы и подпрыгивал на колдобинах, Матвей то и дело вцеплялся в пулемёт, чтобы не стукнуться головой о край брони.
Время сжалось до предела. Я понимал, что мы опаздываем. Разговоров не было. Только короткие команды — «Правее», «Яма слева», «Сбавь» — и всё. Мы вглядывались в перспективу дороги, в лес по обеим сторонам, в каждый просвет между деревьями. Тишина после прошедшей колонны казалась обманчивой. Я ждал, что в любой момент из-за поворота выскочит мотоциклист-разведчик или вывалится пехота. Но дорога оставалась пустой.
Через пару часов мы влетели на вершину вытянутого холма. Это было то место, где два дня назад мы перестреляли диверсантов и захватили их командира Григоряна. С обеих сторон от дороги вниз уходили довольно крутые склоны, заросшие кустарником.
И тут метрах в трёхстах впереди, из-за гребня, показались два грузовика — коренастые, приземистые, с высокими кабинами и жесткими тентами-КУНГами — «Круппы». Они двигались навстречу медленно, но уверенно.
— Твою мать, — выдохнул Панкратов.
Я огляделся. Свернуть было некуда — машины перевернутся на склоне. Даже просто развернуться не выйдет. Пятиться назад тоже не вариант — с практически нулевой видимостью в заднюю полусферу я точно уроню броневик с дороги.
К тому же противник нас уже заметил.
Передний «Крупп» затормозил, и из кабины на подножку вылез немец. Явно офицер — в фуражке, с серебряными погонами, он поднял руку и помахал нам, принимая за своих.
— Что делать, Володя? — спросил Панкратов, пригнувшись к пулемету.
— Атакуем! — ответил я. — Как только подъедем на пистолетный выстрел — открывай огонь по кабине и кузову. Бей длинными, задави их огнем!
— Понял! — выкрикнул Матвей под рев мотора — я уже нажал на газ.
Броневик рванул вперёд, выбрасывая из-под колёс комья земли. Сзади взревел мотор «Опеля» — Зимин понял мой манёвр без лишних слов. Немецкий офицер на подножке насторожился, опустил руку и достал бинокль. Он, видимо, ещё пытался осмыслить происходящее — почему встречный отряд не тормозит, чтобы попытаться разъехаться на узком участке, почему броневик летит прямо на него?
Расстояние сокращалось стремительно. И вот уже до капота «Круппа» метров тридцать. Я отчетливо вижу перекошенную от страха рожу немца.
— Огонь! — заорал я.
Панкратов нажал на спуск. «МГ–34» заполнил кабину грохотом и запахом пороховых газов. Пули хлестнули по кабине первого «Круппа». Лобовое стекло разлетелось вдребезги, на решетке радиатора заплясали искры. Офицер, стоявший на подножке, дёрнулся, как кукла, и рухнул под колёса.
Я резко ударил по тормозам, останавливая броневик в пяти метрах от цели. Панкратов не прекращал огонь. Он водил стволом вправо и влево, прошивая кузов и кабину, загоняя пули в моторный отсек. Из второго грузовика, который стоял чуть позади, начали выпрыгивать солдаты, но их было мало — человек пять или шесть.
Из подъехавшего «Опеля» начали молотить автоматы. Некоторые немцы падали сразу, сражённые очередями, другие пытались скатиться вниз по склону, укрыться за кустами. Но практически все сразу были убиты, только один, худой и щуплый, продолжал нестись зигзагами.
— Матвей, уйдет! — заорал я.
Панкратов увидел беглеца и перенёс огонь. От двух коротких очередей худой солдат каким-то чудом увернулся, но третья настигла его и бросила на землю. Безжизненное тело еще пару мгновений катилось вниз, но потом зацепилось за что-то и свернулось калачиком.
Разведчики, рассыпавшись цепью, двинулись к грузовикам. Я не вылезал из броневика и не глушил мотор, готовый в любой момент прийти на подмогу.
Первым подбежал к «Круппу» Гаврилюк. Офицер лежал на земле, лицом вниз, и под ним растекалась тёмная лужа. Водителя, сидевшего за рулём, буквально размазало по кабине.
— А ну, гляньте, что в кузове! — крикнул Зимин.
Климчук заглянул внутрь и присвистнул.
— Твою мать, — сказал он. — Там словно какой-то завод!
Я не выдержал, заглушил мотор, и подошёл посмотреть. Кузов первого «Круппа» был забит оборудованием: слесарные верстаки с тисками, токарный и сверлильный станки, ряды висящих на стенках инструментов — отвертки и гаечные ключи. Во втором грузовике — примерно то же самое.
— Ремлетучка, — сказал я. — Ремонтники танков.
Сержант оглядел грузовики, потом перевёл взгляд на склоны, на убитых немцев, валявшихся в траве. Лицо его было мрачным, но спокойным.
— Жаль, — сказал он. — Оборудование бы пригодилось. Но не утащим. Да и не до станков нам.
— Тогда — сбросим их вниз. Чтобы не достались врагу.
Мы сняли первый «Крупп» с ручника, навалились гурьбой. Круглов, сев за руль, направил грузовик к краю дороги. Там, где склон стал круче, он выскочил, и машина покатилась вниз, набирая скорость, ломая кустарник. У подножия холма она пару раз кувыркнулась и застыла на боку, выпустив из разбитого радиатора облачко пара.
Второй столкнули аналогичным способом.
Обыскивать убитых немцев не стали. Надо было торопиться.
Когда я вернулся в броневик, Панкратов сидел в башне с довольной улыбкой, поглаживая приклад «МГ–34», будто это была любимая собака.
— А лихо получилось! — сказал он, — минута огня и полдесятка вражин стали покойниками. Я бы так всегда воевал — сидишь, жмёшь на спуск.
— Не расслабляйся, — ответил я. — Нам просто повезло.
— Да я и не расслабляюсь, — хмыкнул Матвей. — Но всё-таки лихо мы их!
Я завёл мотор и тронулся.
Броневик полностью оправдал себя. Враг видел перед собой немецкую машину и не ждал подвоха до последнего мгновения. «Sd.Kfz. 221» дал нам драгоценные секунды, чтобы приблизиться вплотную и расстрелять врагов с короткой дистанции.
Я бросил взгляд на спидометр — стрелка дрожала на отметке, которую на такой дороге иначе как авантюрой не назвать. Но времени не было.
Малорита приближалась.