Страница 60 из 78
Глава 18
Зимин быстро огляделся, словно надеясь отыскать спасительный проход среди деревьев. Но ничего похожего вокруг не было.
— Задом сдавай! — рявкнул сержант и побежал к грузовику, на ходу крича: — Всем слушать! Навстречу идёт немецкая колонна: четыре танка и грузовики. Бой не принимаем. Технику прячем в лесу. Петька, сдавай назад до той большой сосны, которую проехали минуту назад. Там справа какой–то просвет был, на просеку похожий. Действуем быстро!
— А если они заметят следы колёс? — спросил Круглов, заводя мотор.
— Для этого у нас Гаврилюк есть — заметёт, — ответил Зимин. — Но если будете стоять и разговаривать, заметят не только следы, но и нас.
Все пришли в движение. «Опель» тронулся с места. Я тоже запустил двигатель и включил заднюю передачу. Проблема была в том, что заднего окошка на этой жестянке не было, а в крошечные боковые зеркала я видел только стволы сосен. Развернуться на узком просёлке было невозможно, поэтому пришлось сдавать назад, ориентируясь по крикам Панкратова. Матвей стоял в башне, развернувшись лицом к корме, и направлял меня.
— Правее! Ещё правее! Там дерево! Теперь прямо! — кричал он.
Броневик катился назад по дороге, двигатель глухо гудел, колёса периодически выскакивали на траву у обочины. «Опель» двигался перед нами. Зимин стоял на подножке кабины и тоже давал подсказки водителю. Рокот танков со стороны поля становился громче с каждой секундой.
Эту старую сосну, надломленную у самых корней, от чего она нависала над дорогой, как перекладина гигантских ворот, мы проехали совсем недавно, но возвращались к ней, по моим субъективным ощущением, не менее часа. Хотя в реальности прошло, наверное, не больше трех минут. Просеку возле нее я первоначально даже не заметил — немудрено при таком хреновом обзоре из кабины. От основной дороги вправо уходил узкий проход, почти полностью заросший травой и молодыми елочками. Для нашей техники тесновато, но другого укрытия рядом не было.
Я остановил броневик возле поворота, переключил передачу и решительно въехал в лес. Пушистые еловые лапы скребли по броне, застревали в сетчатых створках и обмахивали ствол пулемёта, хвоя сыпалась в открытую башню. Панкратов пригнулся, прикрывая лицо рукой. Колея уходила под небольшим углом вниз, к заболоченной ложбине, но первые сто метров оставались сухими. Я доехал до большой группы елей, преградивших путь, и заглушил мотор.
«Опель» протиснулся следом, зацепив бортами множество веток, и остановился прямо за нами, почти уперевшись бампером нам в корму.
Разведчики высыпали из кузова. Зимин сразу распределил работу.
— Климчук, следи за пленными! Круглов и Кулешов — маскируйте «Опель»! Сошников и Панкратов — броневик! Гаврилюк, со мной к дороге, заметём следы! Вовка, проверь, чтобы ничего не блестело!
Бойцы начали срезать ножами еловые лапы и закидывать ими технику, стараясь размыть прямые линии.
Я медленно обошёл по кругу «Sd.Kfz. 221», и тщательно закрыл ветками броневые створки и боковые зеркала. Потом проделал аналогичную работу с лобовым стёклом грузовика.
Пленные в кузове «Опеля», услышав гул приближающихся моторов, оживились. Молодой водитель поднял голову, прислушался и что–то быстро сказал напарнику. Тот ответил. Климчук мгновенно ткнул обоих стволом автомата.
— Тихо сидеть! — приказал он. — Ещё звук — получите по башке.
Немцы, конечно, слов не поняли, но смысл уловили. Пулемётчик замолчал, а водитель продолжал смотреть в сторону дороги. В его глазах появилась надежда. Он явно решил, что сейчас соотечественники обнаружат нас и освободят.
— Заткни ему чем-нибудь рот! — посоветовал я Климчуку. — Если хотя бы писк раздастся, мы все в этом лесу останемся.
Закончив с маскировкой, я пошел к дороге. Следы машин хорошо отпечатались на влажной земле. Двойная колея уходила в лес, и не заметить ее мог только слепой. Но у самого выезда на просёлок Гаврилюк забросал следы прошлогодней хвоей, а Зимин срезал целиком несколько молодых елочек и воткнул их поперек просеки. Теперь о тайном проходе в наше укрытие вообще ничего не напоминало. Даже если специально приглядываться — а немцы с танков вряд ли будут внимательно смотреть под колеса.
— Отлично вышло, — похвалил я.
— С расстояния и при движении немцы ничего не увидят, но если остановятся и полезут смотреть… — уточнил Гаврилюк.
— Ну, будем надеяться, что не остановятся, — сказал Зимин. — Они уже близко. Прячемся!
Рокот танковых двигателей приближался. Земля под ногами начала едва заметно дрожать. Мы отошли в лес метров на двадцать и спрятались за деревьями.
— Если нас обнаружат, — негромко сказал сержант, — сначала бьём по пехоте. Потом пытаемся уйти. Машины придётся бросить.
— Не думаю, что нас заметят, — ответил я. — Колонна идёт быстро, им не до разглядывания придорожных следов.
Танки появились на дороге через пару минут. Сначала между деревьями мелькнула серая угловатая башня, потом показался лобовой лист — не наклонный, как на русских танках, а согнутый под прямым углом. Лязг гусениц заполнил пространство между деревьями.
Первым шел, судя по шести опорным каткам, Pz-3. С короткоствольной пушкой, высокой командирской башенкой и номером «R11» на броне. Борт был увешан ящиками и какими-то брезентовыми свертками. Командир, в черной куртке с розовыми петлицами, в фуражке с примятым верхом, стоял в открытом люке, высунувшись по пояс, и рассеянно смотрел по сторонам. Внезапного нападения он явно не ожидал. Танк прошёл так близко, что я разглядел царапины на броне, неровные сварные швы, брызги засохшей грязи на катках и потеки белой краски на номере.
В этот момент я остро пожалел об отсутствии гранатомета, хотя бы «мухи» или старенького «РПГ-7». Всадить кумулятивный «огурец» в заман между корпусом и башней и зажать немчуру на узкой лесной дороге ничего не стоило.
Но мы продолжали неподвижно стоять.
За «тройкой» появились три «четвёрки». Они выглядели тяжелее и массивнее, с восемью опорными катками, с похожими короткими пушками. На бортах, кроме ящиков, стояли запасные катки. Из открытых люков тоже торчали командиры. Танки держали дистанцию в двадцать–тридцать метров. Башни были немного повернуты в разные стороны. Земля под их весом дрожала так, что с еловых лап сыпались капли воды. Вонь бензинового выхлопа и горячего масла заполнила лес, перебив запах хвои. Пыль поднялась над дорогой плотным серым облаком и потянулась между деревьями, щекоча нос.