Страница 55 из 78
Зимин жестами распределил между бойцами сектора. Круглову и Седых в цели определил пулеметные гнезда, мне указал на броневик, себе и Гаврилюку оставил грузовик. Разведчики шустро расползлись в стороны. Я достал из–за пояса гранаты, открутил колпачки и положил «колотушки» рядом, дожидаясь сигнала к атаке.
Ждать оказалось тяжелее, чем обходить рощицу. Время словно остановилось. Немцы продолжали заниматься своими делами. Фельдфебель подошёл к расчёту одного из пулемётов, что–то сказал, указал на дорогу и вернулся к грузовику. Водитель броневика закончил протирать триплекс, бросил ветошь на крыло и полез внутрь. Пулемётчик в башне повернул оружие немного левее.
Я посмотрел на Зимина. Сержант притаился за кустом, почти не двигаясь. Только пальцы его правой руки нервно поглаживали рукоятку автомата.
Где–то далеко, в деревне закричал петух. Солнце начало подниматься над кромкой леса, верхушки берез окрасились в золотистый цвет, туман в низине поредел и начал распадаться на отдельные клочья.
И тут со стороны дороги наконец ударил пулемет.
Первая очередь была длинной. Пули прошили опушку, срезали листья, выбили щепу из берёзовых стволов и ударили по переднему колесу «Шкоды». Один немец, сидевший на земле, дёрнулся и упал навзничь. Второй бросился к своей ячейке. Третий прижался к тонкому стволу дерева, словно он мог спасти от огня.
Через секунду справа и слева от Панкратова заработали автоматы. Кулешов и Климчук били короткими очередями.
Немцы отреагировали быстро. Фельдфебель заорал, махнул рукой в сторону дороги. Пулемётные расчёты припали к своим «МГ–34». Солдаты залегли. Всё их внимание мгновенно сосредоточилось на фронтальной атаке.
Первый немецкий пулемёт открыл огонь почти сразу. Очередь прошла над дорогой, срезала верхушки кустов и ударила по месту, где лежал Кулешов. Второй пулемёт подключился через несколько секунд. Он долбил куда–то «в том направлении» — немцы не видели точное местоположение наших, и тупо поливали весь сектор.
Броневик ожил. Водитель запустил двигатель. Мотор заревел, из выхлопной трубы вырвалось серое облачко. Башня слегка повернулась в сторону нападавших. Стрелок опустился ниже, но стрелять пока не стал. Створки сетчатой крыши так и остались открытыми.
Пора!
Я дернул за шнур. Внутри «М–24» зашипел замедлитель. Я привстал на колено, размахнулся и бросил гранату в броневик, целясь в открытый верх башни. Почти одновременно во врага, вращаясь в воздухе, полетели «колотушки» остальных разведчиков.
Моя граната ударилась об бортик башни и упала возле заднего колеса. Осколки зацепили парочку притаившихся рядом солдат. Моим товарищам повезло больше — граната Седых угодила точно в пулемётное гнездо. Круглов бросил обе в сторону левого фланга. Зимин и Гаврилюк накрыли позицию возле грузовика.
Взрывы слились в один тяжёлый удар. Земля слегка вздрогнула. Между берёзами взметнулись комья грязи, трава, листья, куски плащ–палаток. Пулемёт у большой берёзы подбросило вместе с расчётом. Один немец перевернулся через голову и рухнул на спину. Другого швырнуло об ствол дерева.
Панкратов мгновенно, как и договаривались, прекратил стрельбу. Кулешов с Климчуком тоже замолчали. Теперь между нами и немцами не летели пули со стороны дороги, и штурмовая группа могла работать без страха попасть под «дружественный огонь».
— В атаку! — рявкнул Зимин, вскакивая с травы.
На ошалевших немцев посыпалась вторая порция «колотушек». Рвануло не так синхронно, как в первый раз, но тоже хорошо. Послышались крики «Алярм, гегнер им рюкен!» (Тревога, противник с тыла!)
Я вскочил и побежал к броневику, сокращая дистанцию для броска — цель оказалась уж очень маленькой.
Слева затрещали автоматы. Зимин и Гаврилюк добивали немцев у «Шкоды». Круглов стрелял по солдатам, которые после взрывов бросились врассыпную между деревьями. Седых короткими очередями пытался достать уцелевшего второго номера пулеметного расчёта.
Немцы растерялись. Они ждали нападения с дороги, а удар пришёл с тыла. Несколько человек побежали к грузовику. Один кинулся к броневику, надеясь укрыться за его тушей, но моя очередь ударила ему в бок. Его крутануло на месте, и он упал прямо под переднее колесо. Второй немец выскочил из–за дерева буквально в паре метров впереди, но не успел вскинуть карабин — я выстрелил первым. Пули прошлись по груди. Немец отшатнулся, ударился спиной о ствол и сполз на землю.
Я приближался к броневику. До него оставалось метров десять. Двигатель взревел. Водитель включил передачу, и машина дёрнулась вперёд, но передние колёса сразу провалились в мягкую землю. Тогда он попытался сдать назад. Колёса бешено крутились, вырывая комья грязи и травы, броневик раскачивался, но не двигался.
Пулемётчик в башне высунул голову, огляделся и заметил меня. Ствол начал поворачиваться в мою сторону. Но я был уже совсем рядом.
Мне пришла в голову одна наглая мысль — я не стал дергать шнур запала, а кинул гранату в башню «просто так». С трех метров я не промахнулся — «колотушка» по невысокой дуге пролетела мимо решетчатой створки и «нырнула» в темноту боевого отделения.
Пулемётчик заорал так, что перекрыл даже рёв двигателя. Он схватился за край башни, одним движением выскочил наружу, приземлился ровно в метре от меня — и я тут же, от всей души, врезал ему сапогом по яйцам. Он заорал еще громче и покатился по земле.
Водитель полез через низкий боковой люк. В руке у него был пистолет.
— Хенде хох! — заорал я, уткнув ствол автомата ему в спину. — Ваффе вэг! Брось волыну, дурак!
Водитель несколько секунд стоял неподвижно, потом все–таки разжал пальцы. «Парабеллум» упал в грязь.
— Ложись! — приказал я, показывая стволом на землю. — Хинлеген! Мордой вниз!
Немец лег на живот, раскинув руки, рядом со своим стонущим камрадом.
Я подошёл к броневику, нагнулся, заглянул внутрь. Граната лежала возле сиденья водителя. Я достал её и показал пленным.
— Попались, дебилы! — с ухмылкой сказал я.
Поверженные враги прекрасно всё поняли — водитель заскрежетал зубами от злости, но дергаться не стал.
Стрельба вокруг почти стихла. Только где–то левее Круглов, ходящий между березок, добивал немцев короткими очередями.