Страница 21 из 78
Мы зашли внутрь. Брезент был изрешечён пулями, внутри всё перевёрнуто, разбито. На пустом ящике от консервов — полевая рация «Torn.Fu.d2» с телеграфным ключом. Рядом с ней, на полу, молодой парень в красноармейской форме, с наушниками на голове — радист. На груди два кровавых пятна.
У противоположной стенки — ещё один труп, в немецкой форме, с погонами оберлейтенанта. В руке — «Вальтер Р38».
Зимин бегло осмотрел рацию.
— Вроде бы такая же, как в «Опеле» была.
— Похожа, — ответил я. — Только в этой несколько лишних отверстий. И вряд ли они предназначались для вентиляции.
Сержант наклонился над убитым оберлейтенантом и вытащил у него из–за отворота мундира свернутую карту. Развернул, пробежал глазами, присвистнул.
— Я не очень понимаю, Володь, но, кажется, немцы какую–то особенную бяку для нашей дивизии готовят. Ладно, на досуге разберемся. Пора сваливать отсюда.
Мы вышли из палатки. Бойцы уже грузили трофеи во второй грузовик — тоже «Опель–Блиц», почти не пострадавший при перестрелке — всего несколько дырок в кабине и досках кузова.
Нам достались три пулемёта «МГ–34», двенадцать автоматов «МП–40», ящики с патронами, подсумки с магазинами. Было еще несколько карабинов «Маузер» и даже четыре трехлинейки, но их решили оставить, сняв затворы.
— Заводи, — скомандовал Зимин Круглову.
Тот сел за руль, крутанул стартер. Мотор чихнул, покашлял, но завёлся.
— Погнали, братцы! Все в машину! — крикнул Зимин. — Тела Бойко и Коваля тоже погрузите. Похороним в красивом месте.
Мы залезли в «Опель», но едва выехали с поляны на просеку, как уперлись в другой грузовик — тот самый, который пытался вырваться и врезался в дерево. Он полностью «закупорил» узкую просеку, и объехать его было невозможно — с обоих сторон сплошной стеной стояли ели. И не те маленькие, почти игрушечные, как на поляне — а солидные, многолетние, со стволами в один обхват.
— Твою мать, — выругался Зимин.
Он вылез из кабины, подошёл к разбитой машине. Осмотрел — разбитый капот упирался в дерево, но в целом грузовик можно было вытащить, если подцепить тросом.
— Круглов, доставай буксир! — крикнул сержант.
И в этот момент издалека донеслись выстрелы.
Сначала одиночные, частые, почти без пауз. И через несколько секунд — очередь из ручного пулемёта. Судя по скорострельности — работал «ДП–27».
Все замерли.
Я оглянулся на Зимина. Сержант смотрел в ту сторону, откуда доносились выстрелы — с юго–востока, от поворота на просёлочную дорогу, где мы оставили технику и охранение.
Михаил Седых вдруг побелел, как мел. Он сделал два шага вперед, потом остановился, и я услышал, как он прошептал почти беззвучно, одними губами:
— Андрюха… братан… «Дегтярь» был только у него.