Страница 20 из 65
Какой же он все-таки… Каждый раз удивляюсь. Я, наверное, спасибо должна ему сказать за все годы любви, а я такая неблагодарная…
Только я собираюсь язвительно высказаться, в гостиной появляется Яна. Глеб чувствует за спиной присутствие и оборачивается.
У Яны наушники на плечах.
— А он что тут делает? — спрашивает грубо. — Отсюда пришел нас выгнать? Его сучке вдруг и эта квартира понадобилась?
— Здравствуй, дочь, — сдержанно выдает Глеб. — Я приехал узнать, все ли хорошо у вас с мамой.
Яна выдает язвительную ухмылку. Ее глаза горят обидой и ненавистью.
— Правда, Глеб Михайлович? — ближе подходит. — Совесть свою успокоить? Или тебе не так уж и весело со своей воблой в нашем доме? Наверное, с ней интересно было встречаться тайком. А сейчас как-то уже не то.
Глеб опять-таки на меня придирчивый взгляд кивает.
— Яна, мое терпение лопается, — глубоко вздыхает Глеб. — Я уже начинаю думать, что тебе стоит посетить психолога. И не раз. А пройти курс.
— Как ты смеешь? — шиплю я. — Мне к психологу! Дочь к психологу! Это мы, значит, ненормальные⁈ С тобой-то все в порядке⁈
— Я агрессии не проявляю!
— Ну конечно… Это же ты разрушил нашу жизнь ради своих хотелок!
— Ты предпочла бы, чтобы я всю жизнь тебя обманывал?
Он правда хочет это перед дочерью обсуждать?
— Я предпочла бы, чтобы ты сейчас замолчал и просто ушел. Кире можешь сказать, что она может звонить и приезжать, если у нее появится желание со мной пообщаться. Так же можешь сказать, что упреков за свой выбор она не услышит.
— Да она не придет, — шипит Яна. — Там ее эта Элеонора в такую же шлюшку как она сама превращает. Она от таких тренингов не откажется ради встреч с мамой.
Тут же Глеб молниеносно подлетает к дочери и бьет ее по лицу. Так сильно, что от этой пощечины она падает на пол…
Глава 22
— Что… что ты творишь⁈ — вскрикиваю я и бросаюсь к дочери.
Опускаюсь на колено и на него взгляд поднимаю исподлобья.
Глеб по-прежнему вне себя. Ударив своего ребенка, он не пришел мгновенно в себя, как должен был. А лишь пару секунд спустя его взгляд смягчается, и он с ужасом осознает, что натворил.
Он молчит, безотрывно смотря на нас.
Яна и слезы не роняет. Я тяну ее за руку вверх. Пошатнувшись, она поднимается, держась за покрасневшую щеку ладонью; пятится из гостиной, не сводя взгляда с отца, а затем ее ветром сдувает прочь. Вскоре слышен сильный хлопок двери.
Прикрыв глаза, я глубоко вдыхаю, а после спрашиваю:
— За что? — распахиваю глаза, роняя слезу.
Мне больно и обидно. Будто это он меня ударил. И я бы отомстила ему сию секунду, но ему уподобляться не стану.
— Она вывела меня…
— Это твое оправдание⁈ Ты ударил своего ребенка!
— Я не хотел, — отрицательно качает головой и сжимает пальцами переносицу. — Она это сказала, и я не сдержался. Не смог больше выносить ее дерзости. На нее мои слова никак не действует.
И он решил заняться рукоприкладством!
— А что она сказала? Вероятную правду?
— Лора — не шлюха! — рявкает.
— Ну да, конечно… Разумеется, она очень хорошо влияет на нашу дочь. Да и ты сам.
Я думала, он не способен на это. Но он умудряется пробивать дно все ниже и ниже.
А что самое ужасное: он из-за нее это сделал. Из-за этой мелкой твари!
— Замолчи! Ради бога, замолчи… — хрипит он, сжимая кулаки.
— Что, и мне врежешь⁈ Мне, наверное, посильнее. Я же вообще ничего для тебя не значу!
— Я тебя прошу… — цедит.
— Да чтоб тебя черти взяли, ублюдок! Ты ударил свою дочь. Я тебе никогда это не прощу. Ты ударил свою плоть и кровь из-за этой дешевой девки. Да, она дешевая! А ты идиот, что польстился на нее. Ничего в ней нет. Ты просто больной урод, которому приелась комфортная жизнь. Ничего, скоро ты потеряешь свой покой.
— Я не намерен это слушать, — мимо меня дергается на выход.
— Да что ты? Теперь ты сбегаешь? Хотя правильно — проваливай! Тебе тут делать нечего. Вместо тебя я жду твоего адвоката, когда ты уже, наконец, соизволишь все устроить.
Глеб резко останавливается и в пол оборота оборачивается, прошибая меня гневным взглядом.
Уверена, ему самому от себя противно, но он держит лицо. Он никогда не осознает, что он неправ. И к дочери он, конечно же, сейчас не пойдет.
Ну давай, выпали очередную угрозу.
Но так ничего и не сказав, Глеб уходит, а я быстро иду к дочери.
Глеб
Сев в машину, я бью рукой по рулю.
Что я наделал…
Не знаю, как это вышло.
Я, конечно, понимал, что могу сорваться на дочь, потому что она давно напрашивалась, но я никогда не думал, что способен ее ударить. Да вообще ударить женщину! А тут дочь…
Меня такой гнев охватил, что я только через несколько секунд пришел в себя. Тело словно не мне принадлежало в тот маленький отрезок времени.
Это все Элеонора. Она глубоко засела в моем сердце, и я никому не могу позволять плохо о ней отзываться.
Так раньше и с Викой было. Она тоже не всем сначала нравилась из моего окружения. Но до такого, конечно, никто не опускался.
С чего бы она это шлюха? Потому что молодая и красивая?
Я прекрасно знаю, кто такая Элеонора. Я не идиот, который впустил в свою жизнь непонятно кого. Я все о ней узнал. Я знаю все вплоть до ее детских болезней. Она обычная девушка. Искренняя и верная. И я заставлю ее уважать. Никому не позволю ее оскорблять.
У меня даже есть мысль заставить Яну вернуть в мой дом. Но это… плохая идея. Будет только хуже. Со временем она и так смирится, и мы сможем нормально общаться. Она уже скоро совсем вырастет, поумнеет и поймет, что ничего не будет по ее от ее топанья ногами.
Стараясь особо не гнать из-за нервов, я еду домой.
Захожу в дом и слышу смех. А еще музыку. Это наверху. Так же чувствую запах пиццы и чего-то сладкого.
Девочки веселятся?
Они вроде сегодня по магазинам собирались. Лора заезжала за Кирой после школы.
Оставив пальто внизу, я поднимаюсь наверх, замечая беспорядок на лестнице. Кира бросила свою кофту прямо на перилах. Вика всегда с ней ругалась из-за того, что она разбрасывала свои вещи.
Вижу, что дверь комнаты Кира открыта. Музыка все громче до меня доносится.
Оказавшись в дверном проеме, я вижу Киру и Лору. Обе скачут на кровати под музыку, держась за руки. Вся комната завалена вещами, пакетами. Полной беспорядок и хаос.