Страница 15 из 29
Глава 8
Глава 8
Я не сразу поняла, что случилось.Оглушительный хлопок разорвал тишину, и тут же жгучая, невиданная боль пронзила всё мое существо, словно в меня впилась раскалённая стрела. Ноги предательски обмякли, и я рухнула на холодный кафель пола. Мир поплыл перед глазами, возмущённо искав опору.
– Кира! – раздался чей-то отчаянный крик, голос будто доносился из глубины колодца.
Всё произошло за секунды. Давид с молниеносной скоростью бросился к Рустаму, тот испуганно отшатнулся, но Давид уже вывернул у него из рук оружие и со всей невиданной доселе яростью ударил его в челюсть. Рустам, потеряв равновесие, опрокинулся на бок.
– Что вы стоите? Помогите Кире! – срываясь крикнул Давид, но никто из домашних не двинулся ко мне.
Вместо этого свекровь и Жанет судорожно бросились к Рустаму, перегоняя друг друга. Мать всхлипывала навзрыд, хватаясь за грудь:– Сыночек, милый, с тобой всё хорошо? У меня сейчас сердце остановится… Господи, за что нам всё это?! – её голос звучал надрывно, будто жалоба самой судьбе.
Давид зло сплюнул в их сторону, его глаза горели, в них бушевал целый ураган боли и отчаяния.– Да что же вы за люди такие?! – выпалил он, и тут же упал на колени возле меня, прижимая дрожащими руками алую рану – кровь неумолимо пропитывала мою блузку, тёплая и тревожная.
Рустам, шатаясь, выбежал из комнаты, а за ним метнулась Жанет. Мать осталась, будто приросла к месту, боясь даже вздохнуть.Я зябко сжалась – стрелянная боль волнами накатывала из груди, дыхание перехватывало от боли и ужаса. Пуля угодила чуть ниже плеча, словно нарочно, почти в самое сердце…
– Вызови скорую! – истерически закричал Давид, оборачиваясь к матери.
– Нельзя, сынок, нельзя скорую… Рустама же заберут, посадят! – во весь голос завопила мать.
– Горите вы все в аду! – не выдержав, закричал Давид, в его глазах прыгали отблески ненависти и отчаяния.
Он достал телефон, мимо дрожащих пальцев проскользнула капля моей крови, и судорожно набрал номер.– Скорую! У нас девушка с огнестрелом! Быстро!
Он назвал адрес и бросил трубку.
Быстро, размыто перед глазами начала плыть комната; Давид гладил меня по волосам, его голос дрожал, но был таким настойчивым:– Держись, слышишь, Кира? Ты сильная, ты выдержишь! Прошу тебя… просто потерпи…Я едва улыбнулась ему сквозь боль и позволила закрыться векам – темнота приняла меня в свои прохладные объятия.
Сознание едва держалось на ниточке, где-то среди шума и гомона до меня дошёл голос Давида:– Что ты стоишь?! Или встречай медицинскую бригаду! – крикнул он матери.
Она, побледнев, метнулась к пистолету, быстро зажав его под кофтой и выскользнула из комнаты прочь.
Давид осторожно поднял меня на руки – запах его одеколона, горький страх в глазах, сжатая челюсть – всё смешалось в одну картину. Я почти не ощущала своего тела, но чувствовала: он теперь – вся моя опора.
На крыльце уже мигали огни «скорой». Я не помню, как меня укладывали на носилки, как сквозь гул голосов врачи взялись за своё – всё скользило и терялось …
Мать уже ждала полицию. Она нашла в себе удивительное хладнокровие, воодушевлённо рассказывая приехавшим офицерам:– На дом напали какие-то неизвестные. Наверное, конкуренты по бизнесу... Мы спали, а потом внезапно выстрелы – все кинулись в подвал спасаться. Вот, одну пулю поймала невестка…Слова её лились легко, привычно – в этом посёлке подобное случалось не впервые. Полиция лишь слушала и кивала: никакого сочувствия, только усталость в глазах.
Давид проводил глазами удаляющуюся «скорую» и с каменным лицом вернулся в дом. Полицейские уже уезжали. В прихожей мать встретила сына с тщательно подобранной улыбкой.– Всё хорошо, сынок. Я уже обо всём рассказала полиции – сказали, что нападение. Не вздумай болтнуть лишнего.
Давид сжал кулаки, его тело дрожало от сдерживаемого гнева:– Где этот выродок?! – голос стал ледяным.
– Не говори так о собственном брате. Хватит вам, вы оба мои дети, – взмолилась мать. – Они сейчас с Жанет. Всем нужно остыть…
– Остыть? Он чуть не убил девушку. Он В МЕНЯ стрелял, мам! В собственного брата! Ты вообще понимаешь, что происходит?
– Понимаю, сынок… Но что нам теперь делать? Прошу, только не горячись…В её голосе впервые мелькнуло нечто большее, чем страх – растерянность, слабость.
Давид ничего не ответил. Он вышел во двор, сел в машину, сжал руль до боли в пальцах и уехал.
А в доме никого больше не было.В этот вечер сердце каждого наполнилось холодом и беспокойством…
А далеко за городом, на пустынной трассе, Рустам нервно вёл машину, всё сильнее вжимая педаль газа в пол. Жанет молчала, украдкой поглядывая на него. Его руки дрожали.
– Ты хоть понимаешь, что натворил?.. – тихо спросила она.
Рустам резко ударил ладонью по рулю.– Я не в неё целился!
Машину качнуло в сторону. Несколько секунд в салоне стояла гробовая тишина.
А потом его телефон внезапно зазвонил.
Рустам бросил взгляд на экран… и резко побледнел.
Это был Давид.
Он ответил не сразу.– Да?..
Голос на том конце прозвучал спокойно и холодно:– Если Кира умрёт, следующим будешь ты.