Страница 265 из 282
— И все это абсолютно, в корне неверно. Нет, я вовсе не хочу сказать, будто зла не существует – существует, и еще как, и будет существовать, поскольку зло неискоренимо, но видеть одно лишь зло, не только в Бивне – в каждом, во всех до единого.. Уверен, потеря дара видеть добро причинила мне куда больше вреда, чем мог бы когда-либо причинить Бивень. Видя вокруг одно только зло, я всем сердцем возжелал воссоединиться с Иносущим, а сие само по себе оказалось бы злодеянием, но, к счастью, Бивень меня от него уберег.
— Я так рада, – шепнула Крапива, не сводя с Бивня сияющих глаз.
— Да-да, в самом деле, всего-то навсего взобравшись на крышу этой гондолы. И я ради его спокойствия больше туда не полезу, хотя стоять в небесах, улыбаясь круговороту, столь чудесно, что отказаться от подобного удовольствия невероятно, невероятно трудно. Представьте: попросту стоя у края крыши, я понял, что чувствует Шкиехаан в полете!
Чистик звучно откашлялся.
— Я насчет той струбцины хочу сказать кое-что. Не возражаешь, если сейчас и скажу, пока она со своими, из Тривиганта, не начала говорить?
— Выходит, ты ее отыскал.
— Да, только шланг-то оказался не топливным, а для подачи смазки.
— Что?! – вытаращив глаза, воскликнула Саба.
Но Чистик не удостоил ее внимания.
— Струбцина перекрыла подачу, двигатели перегрелись и дали клина, а та шкала впереди этого не показала – она ж только температуру емкости меряет. С емкостью все оказалось в порядке, и насос работал, только толку с него, если шланг пережат? Словом, номер седьмой мы худо-бедно откачали. Может, и остальные еще починим.
— Такими же, как прежде, им уже не бывать, – с отвращением буркнула Саба.
— Да не так уж они хороши были, – сообщил ей Чистик. – Я уже парочку кой-каких мелочей доработал.
Орев смерил обоих пристальным взглядом.
— Р-рыбьи головы?
— Кстати, я с ним совершенно согласен, – во всеуслышанье объявил Шелк. – Если уж мне суждено жить далее, поесть бы не помешало.
Саба, шагнув к стеклу, хлопнула в ладоши. Стекло засветилось, но серое лицо смотрителя, появившись в рамке, тут же исчезло, уступив место множеству пляшущих цветных пятнышек – розовых, персиковых, небесно-голубых, вмиг потемневших едва ли не до черноты.
Шелк пал на колени. Залитая солнцем штурманская рубка и все, кто стоял рядом, словно исчезли без следа.
— Шелк? – Невинное и в то же время чувственное, лицо в стекле поражало небывалой, сверхъестественной красотой. – Скажи, Шелк, не хочешь ли ты стать Пасом? Тогда мы были бы вместе.. Шелк. Шелк?
Не в силах ответить ни слова, Шелк молча склонил голову книзу.
— В Майнфрейме тебя могут сканировать.. оцифровать, как оцифровывали меня, Шелк, меня вместе с ним. Он взял меня за руку..
Тут Шелк обнаружил, что не мигая взирает вверх, на нее. Стоило ей улыбнуться, его дух растаял, растворился в ее улыбке.
— Твоя жизнь потечет своим чередом, Шелк. Останется прежней, и в то же время ты будешь Пасом, а он – тобой. Взгляни..
Лицо прекраснее лица любой из смертных рассеялось, словно дым. На его месте возник бронзовокожий, мускулистый человек о двух головах.
Одна из них оказалась головой Шелка.