Страница 253 из 282
— Это невозможно. Политика в моем городе, как сказал ваш генералиссимо, имеется. Междоусобицы, интриги, вражда. Все это – в избытке. Но Лийам ко мне ближе всех. Мое поражение – ее поражение, понимаете? Будет стоить ей министерского кресла, а может, и головы.
Оозик, сощурившись, смерил Сийюф пристальным взглядом.
— То есть предать тебя, генералиссима, она не может?
— Нет, разве что вздумает предать саму себя!
— А что я говорил! А что я говорил! – сладким голоском пропел Потто.
— Он полагает, что ваш воздушный корабль потерпел крушение или каким-то образом сбился с курса, – без тени улыбки пояснила майтера Мята. – Естественно, в Тривиганте этого не признали, отчего мы с генералиссимо и решили, что там скорее затеяли какую-то игру, пусть даже советник Потто получил донесение, косвенно подтверждающее исчезновение корабля. Похоже, прав оказался он, а не мы, и это крайне, крайне прискорбно.
— Однако тебя мы все равно отпустим, – утешил Сийюф Потто. – Как мило с нашей стороны, правда? – Вскочив с кресла, он шагнул к двери. – Эй, там, впускайте! Пора!
Вошедшая в отворенную кем-то из солдат дверь Фиалка – Фиалка об руку с еще одной, второй Сийюф – уставилась на первую с разинутым в изумлении ртом.
— Тебе, дражайшая моя юная потаскушка, придется отправиться восвояси, – сказал ей Потто. – Нам ты уже не нужна, хотя многие, вне всяких сомнений, жаждут с тобою встретиться. Присаживайся, генералиссима, подожди полминутки – я мигом.
— Мне? Сесть рядом с этой био? – осведомилась вторая Сийюф. – Вот еще! Кажется, ты говорил, что отправишь меня к моей орде. Когда?
— Сейчас ты сбежишь, – объяснил Тритон первой Сийюф. – Вернее, не ты, а она.
— Куда ни кинь, везде колдовство, – посетовала Хадале, рухнув в одно из обтянутых черной кожей пилотских кресел. – И в вашем городе, а теперь, стоило тебе появиться здесь, и у меня на борту. У нас на родине говорят, вы – колдуны поголовно, но я не верила. Все россказни на три делила, а должна была не делить – умножать. Ты – колдун, кальд. Сказала бы, главный в городе, если б не знакомство с тем стариком, сидевшим между нашей генералиссимой и генералом Сабой.
— Это она о Его Высокомудрии, – пояснил Шелк Гиацинт, в благоговейном восторге глядя разом на все вокруг. – Надо же.. будто в зимнем саду..
— Сквер-рная штука! – каркнул Орев.
— И псиц – грянь, грянь! – встрепенувшись в руках Гиацинт, пискнул Клещ.
Хадале угрюмо, исподлобья бросила взгляд в ближайший стеклянный прямоугольник, на расступившиеся облака и каменистый песчаный ландшафт далеко внизу.
— Третий двигатель отказал. Чего ты добиваешься? Капитуляции? Скорее уж я пристрелю тебя и попытаю счастья в пустыне.
— Тогда нам она ни к чему, – объявила Гиацинт.
— Она нам в любом случае ни к чему, – поправил ее Шелк, – а я вовсе не колдун. Откровенно говоря, я уже даже не авгур.. по крайней мере, не чувствую себя таковым.
— Генерал Саба на днях рассказывала, что ты узнал о нашем приходе, взглянув на овечьи кишки. Это тоже отрицать будешь?
— Нет, хотя это и неправда. Отрицать сие – пустая трата времени, а значит, верь, если нравится. Пять двигателей еще в исправности. Хватит ли их, чтоб удержать нас в воздухе?
Штурман на миг подняла взгляд и снова уткнулась в карты, а Хадале ткнула пальцем вверх.
— Чтобы держать нас в воздухе, двигатели не нужны. Для этого служит газ. Хочешь сказать, мы останемся вовсе без двигателей?
Шелк призадумался.
— Обещать не могу, но надеюсь, что да.
— Надеешься, значит..
— Стр-релять – нет, – встревоженно посоветовал Хадале Орев. – Человек.. Хор-роший!
На миг дав взгляду волю, Шелк в который уж раз восхитился красотой Гиацинт.
— Именно этого я и добивался. Сильнее всего меня беспокоило, что в результате может погибнуть Гиацинт, но я надеялся, что этого не произойдет, и, к счастью, надежды мои оправдались. Отрекшийся ради нее от своего бога, я ужасно боялся расплаты: ведь подобные вещи, как правило, не проходят даром.
Гиацинт прижала его ладонь к нежному, теплому бедру.
— Из-за меня отрекся от Иносущего? Зачем? Я же ни словом об этом не заикалась!
Хадале повернулась к пилоту.
— Как там? Все еще пять из восьми?
Пилот кивнула.
— Так точно, твое превосходительство, вот только с пятью против такого ветра скорости не развить.
— Как это? – удивилась Гиацинт. – Мы ж все равно на юг идем, нет? А ветер нас на юг, в Тривигант, и несет.. кто-то тут говорил что-то вроде.
— Да, ветер несет нас на юг, – едко ответила Хадале, – только идем мы не в Тривигант. Поскольку примерно за час до отказа первого двигателя повернули к востоку.
— Отклоняюсь к северо-северо-западу, твое превосходительство, – доложила пилот.
Высвободившийся из рук Гиацинт Клещ, поднявшись на задние лапы, потрепал Хадале по колену.
— Мерь Полку, крыса вица! Полк газ пасет!
— Он говорит, моему мужу можно верить, – перевела его призыв Гиацинт, – и ведь прав, прав, а что муж насчет отречения от бога сказал – не обращай внимания. Он.. ох, даже не знаю, как объяснить! Вечно винит себя не в том, в чем надо бы. К примеру, что обнял меня чересчур сильно, когда мне-то хочется, чтобы еще сильней, понимаешь?
— Твой катахрест – пророк нашей богини, а значит, я должна верить ему безоговорочно, так?
— Этого я не говорила, – опустившись в кресло, ответила Гиацинт. – Хотя, наверное, сказала бы, кабы думала, что ты поверишь. Но, может, богиня тут ни при чем – может, он так просто, сам по себе прав.
— Нрав! Нрав! – воскликнул Клещ.
Шелк улыбнулся.
— Насколько я понимаю, генерал Саба больше не у дел? Где она?
— В койке, под присмотром трех штурмовиков. Как ты с ума ее свел, даже не спрашиваю: уверена, не ответишь.
— Я ничего подобного не делал, – возразил Шелк, склонившись к изогнутой полумесяцем приборной доске, чтоб лучше разглядеть пустыню внизу. – Всего-навсего попросил кое-кого вселиться в нее на время. То же самое ты видела у меня за ужином. Значит, теперь кораблем командуешь ты? Выше тебя никого нет?
— Только военный министр. Еще минуту спустя я собираюсь известить ее о создавшемся положении.
— Говор-рить – нет, – посоветовал Орев.
— А под «создавшимся положением» ты имеешь в виду..
— Отказ трех двигателей. О том, что Саба распорядилась повернуть на восток, я уже доложила. Ничего не поделаешь: служба. Была у меня надежда, что ты согласишься исправить двигатели, пока мне не пришлось докладывать и о них.. поэтому я и позволила тебе подняться сюда. Как, согласишься?