Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 153 из 282

— Да, – кивнул Шелк, – будь добра, генерал. Ты меня очень обяжешь.

Еще Шелку страшно захотелось расспросить ее о летунах – ведь Саба, командующая воздушным кораблем, вполне могла знать что-либо интересное, а то и важное. Увы, от этого пришлось воздержаться: в данный момент проявлять любопытство к чему-либо, кроме военной мощи Тривиганта, было бы верхом дурного тона.

Слева от помоста возникло смуглое личико юной девушки (после некоторых колебаний Шелк узнал в ней возлюбленную Бивня, Крапиву).

— Не хочешь ли присесть, Твое Высокомудрие? – громко, так что ее услышал и Шелк, спросила она. – Тут человек один складные табуреты внаймы сдает.

Кетцаль просиял.

— Как ты заботлива, дочь моя! Нет, у меня имеется посох, а посему я, так сказать, обеспечен лучше остальных.

(Тут он слегка погрешил против истины: Оозик, утвердив перед собою тяжелый меч, тоже опирался на него, словно на трость.)

— А вот патере кальду посчастливилось куда меньше, – продолжил Кетцаль. – Патера кальд, не желаешь ли, чтоб эта заботливая девочка взяла для тебя внаймы табурет?

Разумеется, сесть, в то время как Пролокутор стоит, Шелк не смог бы ни под каким видом.

— От всего сердца благодарю тебя, Крапива, но – нет. В этом нет надобности.

— А я как раз передумал, – вновь повернувшись к Крапиве, объявил Кетцаль. – Один табурет мне не нужен, но два будут очень кстати. Один для меня, другой для патеры кальда. Хватит твоих капиталов на два?

— Хватит! – заверила его Крапива и скрылась в толпе.

— Вам, мужчинам, недостает женской выносливости, – пробормотала Саба у правого уха Шелка. – Конечно, стыдиться тут нечего, биология есть биология, однако поэтому из нас и выходят лучшие штурмовики.

Щеки Шелка словно огнем обожгло: Кетцаль, судя по еле заметной перемене позы, также расслышал ее замечание и теперь ждал, что Шелк на это ответит.

А что ответил бы ей сам Кетцаль? Безусловно, реплика Сабы граничит с непростительным высокомерием, а подобное высокомерие беспристрастные боги карают по справедливости – по крайней мере, так учили в схоле, и, поразмыслив, Шелк рассудил, что это, пожалуй, одна из немногих бесспорных истин, почерпнутых им от наставников.

— Ты, как всегда, совершенно права, генерал, – с улыбкой ответил он. – Любой наблюдатель отметит, что женщины способны вынести гораздо больше, чем мужчины, причем с куда большим мужеством.

— У нашего кальда сломана лодыжка, – проворчал стоявший справа от Сабы Оозик. – Разве ты не заметила, как он хромает?

— Э-э.. да.. – В голосе Сабы прозвучало непритворное раскаяние. – Вот это у меня, признаться, вылетело из головы. Прошу, прими мои самые искренние извинения.

— Тебе вовсе не в чем виниться, генерал: ведь это – бесспорный факт. Пожалуй, Сфинга и Сцилла вправе просить извинения за факты, но смертная?..

— И все же я.. о, вот они!

В проеме арки показались первые всадницы, рослые девушки на разгоряченных конях. У каждой имелась тонкая пика, а чуть ниже наконечников пик развевались желтые вымпелы.

— «Спутницы», – негромко пояснила Саба Шелку. – Гвардейская кавалерия. Все до единой – дочери знатных семейств и, в дополнение к обычной службе, обеспечивают охрану рани.

— Я совершенно не разбираюсь в подобных материях, – склонив к ней голову, признался Шелк, – но разве пулевые ружья не.. действеннее пик?

— Еще минута, и ты разглядишь их лучше. Ружья у них в ольстрах, слева от седел, а пики незаменимы в атаке: как выстрелить из пулевого ружья над самым ухом коня, не напугав его?

Шелк понимающе кивнул, однако невольно задумался: согласно полученным донесениям, майтера Мята и ее добровольцы, устремившись в атаку на пневмоглиссеры посреди Решетчатой, палили из иглострелов на полном скаку. Возможно, относительно негромкий хлопок иглострела коню, в отличие от грохота пулевого ружья, нипочем? Лично ему казалось, что даже крохотный иглострел наподобие иглострела Гиацинт, вместимостью в пятьдесят либо сотню зарядов, намного превосходит пику в бою.

Выскользнувшая из толпы Крапива подняла над головой пару сложенных табуретов с холщовыми сиденьями. Один из них принял Кетцаль, другой же Крапива, подойдя к передней части помоста, подала Шелку.

Шелк, в свою очередь, протянул табурет Сабе.

— Прошу, генерал. Присядь, сделай одолжение.

— Ни под каким видом!

— Если угодно, мы можем сидеть по очереди, – не уступал Шелк. – Отдохни немного, а после вернешь его мне.

Но Саба решительно покачала головой, и тогда Шелк опустил оставшийся невостребованным табурет на помост, между ними.

Ехавшие по три в ряд Спутницы пристально вглядывались в толпу. Прикинув на глаз их число, Шелк пришел к выводу, что всадниц в колонне не больше двух сотен. Штурмовики, ехавшие за ними следом, не имели при себе пик и не могли похвастать ни столь же равным ростом, ни великолепной статью коней, однако ехали по десять в ряд, возглавляемые офицером в пропыленном плаще верхом на прекраснейшем из всех скакунов, каких Шелку случалось видеть.

— Генералиссима Сийюф, – вполголоса пробормотала Саба. – В родстве с самой рани и по отцовской, и по материнской линии.

— Ваша верховная военачальница?

— Да, – кивнув, подтвердила Саба, – и гениальный стратег.

Приглядевшись к ястребиному профилю генералиссимы, Шелк решил, что это вполне может оказаться правдой в достаточной мере, чтобы считать Сийюф ценной союзницей: гений или же нет, генералиссима произвела на него впечатление особы решительной и притом недюжинного ума. Что сообщили ей о нем, что она сейчас думает о злосчастном, во всем сомневающемся юном правителе чужого города – оставалось только гадать. Смутившийся Шелк едва не запустил пятерню в растрепанные волосы, как непременно сделал бы, беседуя с Кетцалем, и на мгновение встретился с генералиссимой взглядом.

Тут Саба вытянулась в струнку, салютуя Сийюф, а та небрежно отсалютовала в ответ; затем, согласно утвержденному в тартлицу протоколу, генералиссиму приветствовал салютом Оозик. Безукоризненно вымуштрованные девушки, шеренгами ехавшие следом за генералиссимой, обнажили сабли, взяли на караул, приняли равнение направо, словно не замечая ни пылевых смерчей, ни жгуче студеного ветра.

— Генералиссима Сийюф следует во главе собственного полка. Восемнадцати лет она в чине бревет-лейтенанта начинала в нем службу, а ныне он всем известен как Личный Ее Превосходительства Легкий кавалерийский..

Внезапно осекшись, Саба умолкла.

— Да? – неудержимо дрожа от холода, подбодрил ее Шелк.