Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 152 из 282

IV Мечи Сфинги

Чопорный, неподвижный, в церемониальной бархатной мантии оттенка крепкого чая, кальд Шелк мысленно честил себя на все корки. Отчего, отчего он не позаботился о креслах.. вернее, не распорядился их обеспечить?! Он-то, наивный, полагал (вот сколь прискорбно его невежество, сколь абсолютна его непригодность к навязанному ему посту), что попросту вместе с Кетцалем, Оозиком, Сабой и, разумеется, майтерой Мятой, буде ее удастся отыскать, займет место на этом помосте, затем к помосту подойдут силы, отряженные Тривигантом в помощь Вирону, и дело с концом, однако..

Однако в действительности все вышло совсем иначе. В действительности семидесятипятитысячная орда генералиссимы Сийюф при всей ее дисциплинированности состояла из семидесяти пяти тысяч женщин и мужчин, не говоря уж о тысячах лошадей и одним только Девятерым известно, скольких верблюдов.

Верблюды!

Когда-то Шелк, мальчишка не по годам набожный, считал Сфингу наименее привлекательной из богинь, рыжегривой фурией, скорее львицей, чем женщиной. Теперь же ему сделалось ясно: настоящие львы не имеют с настоящими военными действиями ничего общего, нет; на деле любимцы Разящей Сфинги – лошади, мулы и верблюды, однако он с радостью встретит и первых, и вторых, и третьих (да хоть песчанок, хоть морских свинок, хоть перелетных гусей), лишь бы они, наконец, появились!

Порыв студеного ветра встряхнул, качнул триумфальную арку. Сооруженная наспех, постройка наверняка обрушится, стоит лишь зимнему ветру дунуть самую малость сильнее, и даже без этого может вот-вот развалиться, если бойцы Сийюф не появятся в самом скором времени..

А ведь в толпе, окружившей помост, непременно должен найтись человек, который сможет и, главное, согласится раздобыть кресла! Для начала Шелк решил попросить о кресле для Кетцаля – ведь тот как-никак в преклонных годах и уже без малого час простоял на ногах – а после, в качестве запоздалого соображения, распорядиться насчет кресел для Оозика с Сабой и для себя самого. Еще пять минут, и он сойдет с помоста, изловит за шкирку кого-нибудь из комиссаров и потребует кресла. Да-да, именно.. отдаст приказание, и дело с концом.

Ветер снова усилился, и Шелк стиснул зубы. Желтая пыль одарила ветер многими дюжинами зримых тел, демонят, закружившихся в бешеной пляске, помчавшихся вдоль Аламеды. Зеленый бумажный вымпел, сорванный с арки, по-змеиному извиваясь, оседлал ветер и спустя пару секунд исчез из виду на фоне грозной громады рвущегося с чалок воздушного корабля.

«А ведь с воздушного корабля, – подумалось Шелку, – оценить движение сил Сийюф, наверное, вовсе не сложно». Будь в его распоряжении еще день, он мог бы договориться о подаче сигналов: флаге, вывешенном с носовой гондолы, когда авангард войдет в город, или дымовой шашке, зажженной в случае непредвиденной задержки.. Тут он, к немалому собственному удивлению, обнаружил, что ничуть не утратил желания подняться на борт тривигантского воздушного корабля, невзирая на ежечасно множащиеся дела и зимний ветер. Подобно Бивню (о! вот кто отыщет кресла или хотя бы ящики!), он жаждал взлететь, воспарить в небо, как летуны.

А летунов в небе сегодня собралось множество.. пожалуй, куда больше, чем он когда-либо видел. Вон, из-за воздушного корабля, точно клин аистов, появилась еще целая стая! Что же за город посылает их патрулировать вдоль солнца, по всей его длине? Что проку от этого патрулирования?

Очередной шквал с воем пронесся вдоль Аламеды, встряхнув устало поникшие, потрепанные тополя. Генерал Саба, стоявшая справа, замерла, стиснула челюсти, а сам Шелк съежился, задрожал без стеснения. Мантия Законного Правления всколыхнулась, заплескалась вокруг голеней, точно воды озера Лимна, и развернулась бы за спиной наподобие знамени, если б он не придерживал ее обеими руками. Не один час назад, когда Шелк надевал эту мантию в Хузгадо, ее длинные полы казались гнетуще, едва ли не удушающе теплыми, отчего Шелком тут же овладел жуткий соблазн сменить роскошные, плотные ризы авгура, надетые под нее, на простенькие, дешевые (а посему легкие), да только мастер Меченос с комиссаром Трематодой отговорили. К этому времени подобная одежда должна была насквозь промокнуть от пота, однако не тут-то было: напротив, Шелку отчаянно хотелось хоть чем-нибудь прикрыть голову. Увы, у Сабы имелась форменная фуражка оттенка дорожной пыли, у Оозика – высокий шлем зеленой кожи, а у него – ничего.

Старая широкополая соломенная шляпа, которую он надевал, латая прохудившуюся крышу, пропала – потерялась на вилле Крови, подобно майтере Мяте. Новая широкополая соломенная шляпа, купленная у озера, тоже пропала, оставшись в комнате, из которой утащил Шелка талос. Шапочка патеры Щуки, черная скуфейка, которую патера Щука носил зимой, осталась в обители: после того, как призрак патеры обронил ее на лестничную площадку, Шелк еле-еле отважился к ней прикоснуться.

Ныне все трое мертвы – и Щука, и Кровь, и талос, причем второй с третьим убиты его рукой..

Да появится ли эта Сийюф со своими бойцами вообще?

Шелк оглядел сгустившиеся над воздушным кораблем тучи в поисках проблесков солнца. Умирающий летун шепнул ему: мы теряем контроль. Контроль.. Какие же цепи нужны, чтоб обуздать само солнце? Какой нужен руль, чтоб направлять его ход?

Но нет, нет: солнце, вне всяких сомнений, прячется за грозными тучами, да и вообще, достойно ли взрослого человека жаловаться на приход зимы, когда, согласно календарю, зима уж наполовину прошла?

Вскоре наступит весна, если, конечно, зима не окажется столь же затяжной, сколь и предшествовавшее ей лето.. а если дожди вновь подведут, ему, Шелку, конец: если новые хлеба засохнут, погибнут, едва взойдя, вместе с ними наверняка погибнет и новый богоданный кальд Вирона. Подумав об этом, Шелк живо представил себе бегство из города на быстроногих конях, вдвоем с Гиацинт, но, увы, Гиацинт пропала бесследно, как и майтера Мята, а о конях он знал лишь одно – что их можно, не опасаясь допустить промах, приносить в жертву Пасу.. хотя Пас мертв.

Может, и Гиацинт уже нет в живых?

Шелк вновь задрожал..

И тут где-то вдали грянул оркестр. Слабому, едва различимому для уха, однако звонкому, бравурному пению труб вторил грохот множества конских копыт.

Кто-то – возможно, Оозик – ахнул от облегчения. Шелк невольно расплылся в улыбке, радуясь тому, что не только он поддался унынию и нетерпению.

— Я могу опознать наши подразделения по мере их приближения и, если угодно, коротко рассказать тебе об истории каждого, – негромко предложила стоявшая справа Саба.