Страница 142 из 282
— В данный момент? Не могу знать. Полагаю, патера Росомаха до сих пор бьется с врагом.. или по меньшей мере наблюдает за остатками бригады Беркута. Майтера Мрамор, вероятно, в киновии, но это мы выясним после исповеди.
* * *
— С такими жалкими силами ты нас долго здесь не продержишь, – заметила майтера Мята. – У полковника Бизона пять сотен бойцов.
Паук неопределенно хмыкнул. Полученное при рождении (к сему заключению майтера Мята пришла еще полчаса тому назад) имя подходило ему как нельзя лучше, даже сверх меры: глядя на этого человека, она невольно представляла себе жирного волосатого паука, замершего над своими тенетами в пыльном, грязном углу.
— Он ведет нас вниз, в подземелья, – пояснил Кетцаль.
Стоило Пролокутору подать голос, Паук распахнул дверь. За дверью обнаружились грубые каменные ступени, уходящие вниз, в темноту.
— Ты о них что-то знаешь, старик?
— Я только что оттуда. Разве ты не слышал, как я сказал Потто, что имел разговор с Лори?
Высокий, на две головы выше Кетцаля ростом, Паук ткнул иглострелом в сторону лестницы.
— Для тебя он – советник Потто. Топай давай, пока пинком вниз не отправил.
— Я не могу ходить быстро, сын мой, – возразил Кетцаль, заковыляв в сторону лестницы. – Боюсь, задержу вас всех.
Некие нотки, прозвучавшие в старчески ломком, дребезжащем голосе Пролокутора, вопреки всякой логике внушили майтере Мяте нешуточную уверенность в себе.
— Девятеро сторицей воздают за зло, причиненное авгурам и сибиллам, – предупредила она Паука. – Карают злодеев стремительно и сурово. Страшно подумать, как они могут наказать того, кто дурно обходится с самим Пролокутором.
Паук осклабился, обнажив в ухмылке изрядно кривые зубы.
— Слово-лилия, генералиссима, так что не вздумай оттолкнуть его и бежать. Давай пошевеливайся. Этот долговязый олух пойдет за тобой, а я уж последним. Спускаемся, а там все тихо-мирно ждем, пока советник Потто с моей шатией не спустят под землю его мертвое тело.
С осторожностью опираясь на деревянные перила, казавшиеся и грязными, и весьма ненадежными, майтера Мята двинулась вниз.
— Это ведь здесь.. э-э.. наш кальд, а? – донесся сзади голос Реморы. – Тот самый подвал, где.. э-э.. как его.. мм..
Неяркий отблеск безволосой макушки Кетцаля скрылся из виду во мраке. Ступени оказались изрядно круты и высоки, однако майтера Мята, несмотря на боязнь падения, ускорила шаг.
— Сержант Песок, – подсказала она. – Именно здесь сержант Песок продержал нашего кальда часов шесть, если не больше. По собственным же словам.
Тут Ремора налетел на нее сзади.
— Прошу прощения! Э-э.. толкнул..
— Шагайте, не стойте, – проворчал Паук.
Их голоса пробудили к жизни неяркий зеленый светоч в некотором отдалении, у подножия лестницы. В полумраке майтере Мяте удалось разглядеть ровные ряды уставленных пыльными банками полок и какие-то непонятные механизмы, очевидно, спущенные в подвал за ненадобностью.
— Исчез, – невольно вырвалось у нее.
— Кто исчез? – насторожился Паук, услышав ее бормотание.
— Его Высокомудрие, – остановившись и оглянувшись назад, ответила майтера Мята. – Посмотри сам. Он должен был спускаться вниз передо мною, однако его нигде нет.
В сердце ее во весь голос запела прекрасная, яркая птица, название коей – «надежда».
— Вот ты где! – воскликнула майтера Мрамор, едва Шелк выступил за порог насквозь промерзшей укромной беседки, увитой виноградными лозами. – Тебя, патера, тут какой-то человек ищет. Я сказала, что ты в отлучке, но он утверждает, будто на Солнечной тебя дожидается паланкин.
Шелк тяжко вздохнул.
— И вот так – с самой фэалицы. И дело, вне всяких сомнений, невероятно срочное.
Металлическое лицо майтеры Мрамор засияло в серых отсветах хмурого зимнего дня.
— Именно так он и сказал, патера, – энергично кивнув, подтвердила она. – И, полагаю, нисколько не преувеличивает, так как прибыл сюда в пневмоглиссере.
Улыбка Синели сменилась гримасой нешуточного изумления.
— Привет, майтера. Что у тебя с рукой?
— Благодарю за заботу, дочь моя! – Майтера Мрамор приподняла обрубок руки. – С моей рукой все замечательно: лежит в ящике комода, обернутая чистым полотенцем. Остальное – вот.. однако, патера, нам нужно идти. Он ждет тебя напротив киновии. Вошел через сад, постучался в обитель. Я думала, ему нужен патера Росомаха.
— Я исповедовал Синель, – объяснил Шелк. – Боюсь, мы не услышали его стука.
— Я слышала, – объявила Синель, – только подумала, что это на улице. Как раз когда рассказывала тебе насчет..
Шелк приложил палец к губам, призывая ее к молчанию.
— Имя его – Госсан, – продолжала майтера Мрамор. – По-моему, чужеземец, но говорит, что знаком с тобой. Однажды подвез тебя, а еще на лодке с тобой по озеру плавал. Куда же ты?.. Ах да, я и забыла: через киновию-то ему не пройти!
Последние слова ее прозвучали вслед Шелку, прихрамывая, сорвавшемуся с места и вскоре скрывшемуся в узком проеме между северо-западным углом мантейона и юго-восточным углом киновии.
— Там есть калитка, – пояснила майтера Мрамор Синели, – ведущая с площадки для игр на Серебристую, но нам с тобой ничто не препятствует пройти через киновию.
Поднявшись на заднее крыльцо, она отворила дверь в кухню.
— Здесь, у меня в гостях, внучка. Я как раз сооружала ей немножко перекусить и тут увидела этого человека. Ты с ней знакома?
— С твоей внучкой?
Синель отрицательно покачала головой.
— Быть может, тебе тоже не помешает немножко вареной говядины? – спросила майтера Мрамор и понизила голос до шепота. – По-моему, беседы с другими девушками-био ей на пользу. Прежде ее.. э-э.. скажем так, ограждали от посторонних, а мне нужно кое-что сказать патере, пока этот человек его не увез. Об одной услуге его попросить, причем очень, очень немалой.
Тем временем Шелк уже разговаривал с «этим человеком», ожидавшим его на Серебристой.
— А вот тебя разыскать мне в голову не пришло, – признался он. – Невероятная глупость с моей стороны! Отрядил стражников частым гребнем прочесывать город в поисках Гиацинт и еще кое-кого.. и совершенно забыл о тебе.
Невысокий, субтильный, смуглый, Госсан то и дело бдительно поглядывал по сторонам.
— Не лучше ли поговорить в машине, кальд? – предложил он. – Без лишних ушей, а заодно и от этого ветра укроемся.
— Благодарю тебя.