Страница 143 из 282
Поднявшись в кабину, Шелк с удовольствием утонул в мягком кресле, обитом черной кожей. Едва прозрачный верх с глухим вздохом сомкнулся над его головой, студеный порывистый ветер, уже который день бичевавший Вирон без пощады, вмиг унялся – пусть только для них двоих.
— Меня твои стражники, взявшись за поиски, смогли бы найти без труда, – с улыбкой ответил Госсан, заняв место на переднем сиденье. – Эту штуковину так просто не спрячешь.
— Да уж, пожалуй! Послушай, я, как только понял, кто ты такой, бегом к тебе побежал: мне очень нужно знать, где сейчас Гиацинт. Ведь это ты в иераксицу привез ее к Горностаю, на встречу со мной, верно?
Госсан кивнул.
— Судя по имени.. майтера Мрамор мне его назвала.. ты тривигантец, так? А доктор Журавль как-то назвал тебя своим заместителем. Похоже, большая часть нанятых им шпионов – виронцы, но я бы не удивился, если б он прихватил с собой нескольких земляков.. людей, которым можно доверять всегда и во всем.
— Из тривигантцев он взял с собой только меня, однако ты прав, кальд. Будь нас побольше, дело пошло бы много, много результативнее.
— Ну а где Гиацинт, ты знаешь?
— Нет. К глубокому моему сожалению, нет, – со вздохом ответил Госсан. – Ох.. ты, кальд, даже не представляешь себе, какой груз снял с моих плеч. Я-то думал, сейчас придется тебя прощупывать, выяснять, многое ли ты знаешь, да с осторожностью, чтоб ты не узнал больше, чем нужно.. а тебе, оказывается, известно все.
— Вовсе нет, – покачав головой, возразил Шелк. – Просто мы с доктором Журавлем заключили меж собой соглашение. Я изложил ему все, что узнал и о чем догадался на предмет его деятельности, а он взамен ответил на все мои вопросы о ней. Увы, угадал я до обидного мало, а он почти ничего нового к этому не добавил.. даже настоящего своего имени не назвал.
— А звали его Сигада, – с горькой улыбкой сообщил ему Госсан. – И значило это, что ему надлежит быть красивым собой и при этом отменно скромным.
— Однако он не отличался ни скромностью, ни красотой. Благодарю тебя, – кивнул Шелк. – Сигада.. Конечно, я помню, да и впредь буду помнить его как доктора Журавля, но очень рад узнать, как называл себя он. Уверен, ты, служа у Крови, тоже звался отнюдь не Госсаном.
— Да. У Крови меня звали Улит.
— Понимаю. Но этого имени ты майтере Мрамор не называл. Назвал настоящее. И никак не мог знать, что доктор Журавль рассказал мне о тебе, поскольку не имел возможности повидаться с ним со времени нашей беседы в тартлицу днем и до самой его гибели в иераксицу утром.
— Я ведь сразу сказал, что не знаю, многое ли тебе известно, кальд.
— Да, именно.
С этим Шелк машинально сунул руку в карман, но поиски завершились ничем.
— Представляешь, у меня нет при себе четок! В бытность мою нищим авгуром у меня в кармане всегда имелись четки, но не имелось денег. Теперь все наоборот: деньги есть, а вот четок..
— Явные перемены к лучшему! Есть деньги – четки можно купить.
— Ну да. Если удастся отыскать свободное время, пока лавки открыты, и добраться хоть до одной, не увязнув в толпе. Итак, ты намерен рассказать мне лишь то, что потребуется, но шпионаж в пользу тривигантцев скрывать, очевидно, не собирался.
— В точности так. Не собирался, поскольку ты догадался бы обо всем, выслушав новости, которые я пришел сообщить. К тебе на помощь идет генералиссима Сийюф с подкреплениями из многих тысяч бойцов. Я сам узнал об этом буквально только что.
Развернувшись назад, Госсан не без труда устроился в кресле лицом к лицу с Шелком.
— Таким образом, кальд, победа тебе обеспечена. Продержись до ее прибытия, и уже не сможешь проиграть. Не сможешь даже при желании.
В поднятый верх робко постучали.
— Это твоя сибилла, – пояснил Госсан.
Обернувшись, Шелк обнаружил в какой-то пяди от собственного лица металлическое лицо майтеры Мрамор.
— Будь добр, впусти ее. Просто не представляю, как рассказать ей хоть о чем-нибудь. Не хотелось бы, чтоб она узнала.. услышала подобные новости либо откровения иначе как на исповеди.
Прозрачный верх опустился вниз, и майтера Мрамор шагнула в кабину. Длинная черная юбка и широкие рукава ее облачения трепетали, хлопали на ветру.
— Я пыталась тебя окликнуть, патера, но ты не услышал.
— Не услышал. Не услышал, майтера, – подтвердил Шелк и подал знак Госсану.
Верх пневмоглиссера сомкнулся над их головами.
— Не хотела мешать вам, однако, увидев тебя в этой машине, подумала, что ты можешь вот-вот уехать, а.. а..
— Полагаю, мы так и сделаем, но непременно дождемся Синель. Ее нужно взять с собой. Где она? В киновии?
Майтера Мрамор кивнула.
— Минутку, патера, сейчас приведу ее. Она у нас. Ест.
— Но прежде всего ты хотела мне что-то сказать, майтера. О ней или.. – Тут Шелк слегка замялся. – Или о своей внучке?
— На самом деле, патера, я хотела попросить тебя кое о чем. Да, понимаю: вы с этим почтенным чужеземцем совещаетесь о чем-то немаловажном, но я тебя надолго не задержу. Изложу просьбу и уйду.
— Госсан – тривигантец, как и твоя подруга, генерал Саба, – сообщил ей Шелк. – Как тебе известно, тривигантцы нам союзники, и Госсан минуту назад сообщил, что они посылают нам на подмогу немалые силы.
— Ну и ну! Это же просто чудесно! – Майтера Мрамор заулыбалась, склонив запрокинутую назад голову чуть вправо. – Боюсь только, после таких новостей мои крохотные затруднения покажутся вовсе ничтожными.
— Уверен, майтера, это ты зря. Ты не из тех, кто докучает окружающим ничтожными мелочами. Надо заметить, – добавил Шелк, повернувшись к Госсану, – майтера для меня – все равно что ты для доктора Журавля, и даже гораздо более. Я прибыл в этот мантейон прямо из схолы и к тому времени, как умер патера Щука, успел прослужить здесь всего год с небольшим.. и если бы не майтера, по меньшей мере раз в день выставлял бы себя дураком.
Задумавшись, он ненадолго умолк.
— Одна беда: к сожалению, ее помощи все-таки не хватало, так как глупостей я, вопреки всему, что ей удалось для меня сделать, натворил множество.
— Вдобавок я интриговала против тебя, – призналась майтера Мрамор. – Нет, неприязни к тебе не питала.. или, по крайней мере, убеждала саму себя, будто не питаю, однако мешала, старалась оконфузить тебя при случае, оправдываясь перед собою: это-де ему только на пользу..
Тревога в ее голосе усиливалась с каждым словом.
— Да, я не вправе просить тебя об одолжениях, сама понимаю, но..
— Вправе, и еще как!