Страница 132 из 282
На краткий миг, мгновение, в течение коего у Шелка едва не остановилось сердце, ему почудилось, будто среди множества лиц шумно приветствующих его прохожих мелькнуло лицо Гиацинт. Увы, не успел он заорать на носильщиков, как девушка повернула голову, и иллюзия рассеялась. Откидываясь на груду подушек, Шелк осознал, что был готов выпрыгнуть из паланкина.
«Очки мне нужны, – подумал он. – Те, старые.. хотя их назад уже не вернешь, а значит, придется подыскивать новые».
Восседавший на его плече Орев, встрепенулся, захлопал крыльями.
— Шелк.. Хор-роший!
— Шелк сумасшедший, – возразил Шелк ночной клушице. – Шелк спятивший. Выживший из ума. Принявший за нее совсем другую девушку.
— Видеть – нет.
— Вот и я думаю в точности то же самое. А с полдюжины раз мне снилось, будто моя мать жива. Тебе я об этом рассказывал?
Орев присвистнул.
— Проснувшись, я еще минуту-другую в это верил и был так счастлив.. вот и сейчас чувствую нечто схожее.
Высунувшись из паланкина справа, он обратился к главному носильщику:
— К чему так быстро? Вы же загоните себя!
Носильщик, осклабившись, закивал головой.
Шелк вновь откинулся на подушки. Скорость росла на глазах. Несомненно, носильщики считали сие вопросом чести: везешь кальда – беги. Беги, не то обычные горожане, ни разу в жизни не удостаивавшиеся права нести паланкин с самим кальдом внутри, подумают, будто кальд едет по каким-то совсем пустяковым делам. Нет уж, так не пойдет: ведь если его дела – пустяки, стало быть, и в носильщиках кто попало!
— Я ведь двадцать стражников на ее поиски отрядил, – сообщил он Ореву. – Прискорбно мало, конечно, поскольку ее не нашли, но пока Четвертая бригада удерживает северную сторону, а подземелья остаются за Аюнтамьенто, бо́льших сил нам не выкроить.
Услышав о подземельях, Орев разразился недовольным карканьем.
Достигший поистине бешеной скорости, паланкин покачнулся, накренился на сторону и свернул с Солнечной на Ламповую.
— Я ведь, кажется, ясно сказал: нам нужно на Музыкальную, – вновь высунувшись наружу, напомнил носильщикам Шелк. – Еще улицей восточнее.
Глава носильщиков вновь, как и прежде, закивал головой.
— Ну а если ее не сумели найти двадцать стражников, мне, Орев, не удастся тем более. Прошлой ночью, к примеру, я ее.. вернее, мы ее не нашли. Посему нам необходима помощь, и мне приходят в голову три.. нет, четыре места, где можно таковой заручиться. Сегодня мы навестим их все. С пожарами в основном покончено, а значит, майтера Мята с Оозиком смогут биться куда как лучше, если я не путаюсь под ногами, и потому, хотя доктор и утверждает, что мне нужно лежать в постели, хотя у меня и нет ни минутки для себя самого, я твердо намерен посвятить сему все время, сколько бы ни потребовалось.
Вновь угрожающе накренившийся, паланкин свернул в еще более узкую улочку, и ее Шелк узнать не сумел.
— Боюсь, ныне все зависит только от бессмертных богов. Я им, конечно, не верю – даже Иносущему, похоже, поверившему в меня – однако они еще вполне могут нам улыбнуться.
— Найти девочка?
Желание разговаривать Шелка оставило, однако накал чувств подхлестнул язык:
— Да что ему от нее может быть нужно?!
В этот момент паланкин стремительно миновал лавку с цитрой и пыльным фаготом в витрине..
..Но Шелк, кальд Виронский, их не заметил.
— Это что, кухня?!
Майтера Мята в изрядном удивлении огляделась по сторонам. Таких громадных кухонь ей не случалось видеть еще никогда.
— Имеются ведь и.. э-э.. альтернативы, – рискнул поддержать ее Ремора. – Целые и невредимые, э? Равно.. мм.. не отмеченные прикосновением Меченосицы Сфинги.
— А по-моему, здесь очень мило, – возразил Потто. – И, прежде всего, есть кое-какая пища, хотя твои бойцы, дорогая моя юная генералиссима, изрядно опустошили хозяйские кладовые. Съестное я люблю – люблю, пусть даже лишен возможности есть. Во-вторых, я, гостеприимный хозяин, искренне стремлюсь обеспечить гостям максимум комфорта, а кухню нетрудно натопить. Взгляните на эту благородную плиту и дровяной ящик, полный поленьев! Я, к счастью, для сквозняков неуязвим, но вы-то – дело другое.. одним словом, я всеми силами забочусь о вашем удобстве. Прочие комнаты в силах предложить гостю лишь прелести великосветской роскоши, но эта обеспечит тепло и чай.. и даже бульон, – залившись смехом, добавил он. – Все почтенные, проверенные временем добродетели старушки-няни. Кроме того, здесь так много острых ножей, а острые ножи под рукой воодушевляли меня всю жизнь!
— Неужели ты здесь один? – недоверчиво осведомилась майтера Мята.
Потто самодовольно осклабился.
— Уж не намерена ли ты напасть на меня, если так?
— Разумеется, нет.
— У тебя есть азот – знаменитый, тот самый, полученный от Шелка. Обыскивать тебя, дабы изъять его, я пока что не стану.
— Азот оставлен на сохранение полковнику Бизону. Приди я сюда с оружием после призыва к перемирию, ты получил бы законное право убить меня.
— Оно у меня имеется в любом случае, – заверил ее Потто, с треском переломив лучинку, выуженную из дровяного ящика. – Законы войны защищают армии и вспомогательные войска. Тобою же начата не война – мятеж, а на мятежников законы войны не распространяются. Вот он, патера, знает, что это так. Взгляни на его лицо.
— Я.. э-э.. притязаю на неприкосновенность в силу духовного сана. Как облаченный в ризы авгура.
— Резонно, резонно: ты ведь в боях не участвовал, а значит, имеешь на нее полное право. Однако генералиссима, участница многих сражений, сих прав лишена. Все проще некуда.
На это ни Ремора, ни майтера Мята не ответили ни слова.
— Кстати о ризах, – продолжал Потто. – Совсем забыл упомянуть: законы войны применимы лишь к солдатам и вспомогательному персоналу, носящим военную форму родного города, как подчиненные генерала Сабы. Ты, дорогая моя генералиссима, мундира не носишь. Что из этого следует? Да, в течение перемирия я не вправе чинить нападений на ваши войска, однако имею полное право при желании переломать тебе ножки.. и даже шеенку свернуть. Сядь – вон видишь, какой миленький столик? А я растоплю плиту и поставлю чайник.
Оба сели. Ремора подоткнул под ноги полы роскошных зимних риз, а майтера Мята, совсем как в киновии, сложила на коленях изящные узкие ладони и склонила голову.