Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 133 из 282

Тем временем Потто, наполнив дровами одну из топок, легонько чиркнул о ладонь лучинкой растопки. Лучинка вспыхнула, да не с конца, как факел – по всей длине. Бросив ее на дрова, Потто задвинул гневно заскрежетавшую железом топку на место, в плиту.

— Интригует.. мм.. интригует. Хочет нас разобщить, – шепнул Ремора. – Прием.. э-э.. старинный, генералиссима. Элементарная.. мм.. стратагема. Мне надлежит.. э-э.. хранить тебе верность, и если ты на схожий.. мм.. аналогичный манер..

— Майтера, Твое Высокопреосвященство. Будь добр, зови меня майтерой, пока мы одни.

— В самом деле.. э-э.. в самом деле!

О.. э-э.. сорор нэкве эним игнари сумус анте малерум!

О пасси гравиора, дабит Пас гис гуокве финэм!

— Слух у меня остр, – не поворачивая головы, заметил Потто, наполнявший водой чайник. – И не говорите, что я вас не предупреждал.

Майтера Мята подняла взгляд.

— Прекрасно. Значит, мне нет надобности повышать голос. Ты вправду советник Потто? Мы прибыли на переговоры с Аюнтамьенто, а не с любыми случайными встречными. Если ты – действительно он, чье это тело?

— Да, вправду, – ответил Потто, водружая чайник на плиту. – Мое. Еще вопросы?

— Разумеется. Желаешь ли ты прекратить все это кровопролитие?

— Тебя оно так уж тревожит?

Выдвинув из-под стола прочный табурет, Потто опустился на него так грузно, что пол вздрогнул под его тяжестью.

— Видеть, как умирают славные, отважные бойцы? Наблюдать, как тот, кто пару секунд назад готов был беспрекословно повиноваться мне, корчится, истекая кровью, посреди улицы? Еще бы!

— Что ж, а меня нисколько, да и твои волнения мне, откровенно говоря, непонятны. Можешь назвать сие даром. Талантом. Одни способны весь вечер слушать музыку, а после прийти домой и записать услышанное от начала до конца. Другие могут бегать быстрее и дальше лошади. Ты слышала о таких? Мой дар не так удивителен, хотя и принес мне успех. Я не чувствую боли.. которой не чувствую. Не это ли вы называете тавтологией? Меня научила сему сама жизнь, и тебе я ее науку отдаю даром.

Ремора кивнул. Удлиненное от природы, его лицо вытянулось сильнее прежнего.

— Могу.. э-э.. поручиться, под данную.. мм.. категорию это вполне подпадает.

— Советник.

— Что? Э-э.. да, в самом деле. Я вовсе не имел.. мм.. намерения..

— Благодарю. Я – единственный из советников, кто пробился.. вынужден был пробиваться в Аюнтамьенто силой. Об этом кому-либо из вас известно?

Майтера Мята отрицательно покачала головой.

— Все мы, как следует из наших имен, между собой в родстве. Лемур и Лори – родные братья. Лемур мертв. Изображать удивление ни к чему: что вы оба об этом знаете, для меня не секрет. Аюнтамьенто Лемур заполнил родней еще до твоего, патера, рождения. Я пришел к нему. Обратился к нему прямо, начистоту. У него нашлось место даже для Галаго, троюродного брата, с вашего позволения, тогда как по крови я ему куда ближе. Об этом я и напомнил, а он ответил: приму, дескать, сие к сведению. Проходит около недели – то, се, ничего серьезного – и он, понимаете ли, подсылает ко мне убийцу. Я позаботился, чтоб мясо подосланного подали нам за ужином, а десертом стала его голова в лимонном шербете. Лемур от нее шарахнулся, а я чуток шербета пальцами подцепил – и в рот. И на следующий же день принял присягу. Советником Потто стал. И вскоре кузены обнаружили, что я – весьма полезный друг, а не просто малоприятный родственник.

Майтера Мята кивнула.

— Гордиться собственной полезностью вправе всякий приносящий пользу. Сейчас у тебя есть возможность оказать неоценимую помощь всему нашему городу.

— Мы.. э-э.. шли сюда с самыми благими намерениями, – вставил Ремора. – Генералиссима безоружна. Мне же носить оружие.. э-э.. запрещено призванием. По крайней мере, таково мое личное мнение, хотя наш.. кальд может считать иначе. Спрошу прямо, советник, разделяешь ли наши.. э-э.. чаяния ты? Кто мы? Посредники или же.. мм.. пленники?

— Ты что же, хочешь уйти, не дождавшись чаю? – Потто небрежно махнул рукой в сторону двери. – Попробуй, патера. Проведи эксперимент.

— Долг.. мм.. воспрещает.

— В таком случае ты – пленник, однако не мой. А тебе, дражайшая моя юная генералиссима Мята, очевидно, очень интересно, каким образом я ухитряюсь пребывать среди живых здесь, в кухне, хотя лежу мертвым в гостиной?

— Это – яснее некуда: тебя попросту двое.

С этим майтера Мята извлекла из кармана четки и принялась перебирать в руках крупные деревянные бусины. Привычная, знакомая их форма внушала покой.

— Ошибаешься, я один, и этот один сейчас не здесь и не там. С годами все мы старели, и кузен Долгопят изготовил нам новые тела. Из хемов. Первое досталось Лемуру, а после, когда в том возникла нужда, такими же телами, позволяющими управлять ими с постели, обзавелись все остальные. Да, я не могу наслаждаться вкусами блюд, однако ем. Как раз сейчас меня кормят внутривенно.

— А что сталось с хемами? – спросила майтера Мята, лишь чудом сдержав дрожь в голосе. – Что сталось с разумом каждого?

— Я-то думал, ты спросишь, не изготовил ли он для остальных более одного тела.

— Нет. Очевидно же, изготовил – если не он, так кто-то еще. Однако ты получил это тело от другой особы, другой личности, и.. и изменил его внешность, придав сходство с собственным? Должно быть, да. А согласился ли на все это он?

— Куда закономернее был бы вопрос, всех ли нас по два, – заметил Потто, пристукнув по столу кулаком. – А ты даже не спрашиваешь, как мне удалось поджечь ту деревяшку. Ну, как, как иметь дело с теми, кто не желает говорить по существу?!

— Я.. э-э.. – начал было Ремора.

Однако Потто продолжил:

— Видимо, не отклоняясь от сути самому. Да, так и есть! И вскоре я, может быть, подойду к ней с такой прямотой, что спины не согнете, – проворчал он и повернулся к Реморе. – Да, патера? Ты хотел что-то сказать?..

— Я.. мм.. довольно долго гадал, как ты, советник, безо всяких.. э-э.. усилий мог поджечь эту лучинку. Надеюсь, на сей счет ты вскоре нас.. э-э.. просветишь?

— Не собираюсь я торчать здесь, обучая мясников химии. Неужто ни один из вас не способен понять? Как только я скажу вам, чего хочу, мне этого уже не захочется! И вообще, что вы здесь делаете? Дражайшая генералиссима Мята – верховный вождь восставших. Первая после Шелка. Зачем вы здесь?

— Как.. э-э.. посредники. Мы.. мм.. Его Высокомудрие и.. э-э..

— Дабы восстановить мир, – объявила майтера Мята. – Кальд Шелк предлагает всем вам остаться при должностях.. разумеется, в рамках Хартии. По-моему, предложение, с учетом происходящего, весьма великодушное.

— Пожизненно?