Эпифания Длинного Солнца

— Однако закон, – внезапно загремел на всю комнату Шелк, – карает преступников неукоснительно! Майтера сообщила вам численность сил генералиссимо Оозика, на мой взгляд, вполне разумно и справедливо не пожелав, чтоб вы по завершении всего этого почувствовали себя обманутыми. Вам следовало внимательнее прислушаться к ее словам.

— Давай, растолкуй им все как есть! – вставил Меченос.

— Стараюсь, – кивнув (с виду скорее собственным мыслям, чем окружающим), заверил его Шелк. – Стараюсь, поскольку завершится все это довольно скоро. Далее будет суд, и ты, советник Потто, а также ты, советник Лори, услышите, как майтера, Синель, мастер Меченос и патера Наковальня засвидетельствуют все, что видели и слышали.. не говоря уж о том, что претерпели, перед судьей, которому более незачем вас бояться.

Потто, безудержно захихикав, бросил взгляд в сторону Лори.

— И вот этим им всем угодно заменить нас?

— Ага! Я вначале-то не допер, но теперь, кажется, начинаю, – удивив всех до единого, объявил Кровь.

— Все человеческое изнашивается и в конце концов подлежит замене, советник, – напомнила Потто майтера Мрамор.

— Только не я!

— А я думала, ты примешь перемены с радостью. Долгие годы тяжелого труда, раздумий, планов, тревог, и все – ради нашего неблагодарного города.. а в самом деле, как давно ты в советниках? Пятьдесят лет? Шестьдесят?

— Больше! – буркнул Потто, плюхнувшись на позолоченную козетку.

— Скажи, советник, – полюбопытствовал Шелк, – помнишь ли ты.. нет, не подлинный Потто, покоящийся в глубинах озера, на борту вашей подводной лодки, а ты сам, тот, с кем я говорю.. помнишь ли ты Круговорот Короткого Солнца? Советник Лори дал нам понять, что мрамор, пошедший на подставку для книг, мог быть добыт там. В антиквариате я ничего не смыслю, но слышал, что естественных залежей этого камня в нашем круговороте не находили еще никогда.

— Я не настолько стар.

— А я, – зарычал Лори, – собирался в общих чертах обрисовать наши требования и, с вашего позволения, хотел бы начать!

Майтера Мрамор, покинув кресло, встала рядом с Шелком.

— Начинай, советник, будь добр.

— Как я уже говорил, обсуждению они не подлежат. Наши требования состоят из пяти условий, и согласиться на меньшее мы не готовы.

Выудив из внутреннего кармана листок, Лори с хрустом развернул бумагу.

— Во-первых, Шелк должен публично, без оговорок и экивоков, объявить, что кальдом не является и не являлся, что кальда в Вироне нет, и что вся власть в городе принадлежит Аюнтамьенто и никому более.

— С радостью, только бы восстановить мир, – ответил Шелк, но, завершив фразу, осознал, что вслух не произнес ни слова.

— Во-вторых, выборы советников отныне и впредь должны быть отменены. Вакантные места остаются вакантными, а нынешние члены Аюнтамьенто сохраняют должности за собой. В-третьих, рани Тривиганта должна вывести войска с территории Вирона, оставив нам заложников – кого именно, мы назовем – в качестве гарантии дальнейшего невмешательства в наши внутренние дела. В-четвертых, городская стража должна выдать офицеров, изменивших долгу, нам, Аюнтамьенто, для суда и наказания. И последнее, пятое: мятежники должны сдать оружие, каковое будет изъято у них силами армии.

— Советую помолиться об этом, не жалея ни времени, ни пыла, сын мой, – едва шевеля разбитыми в кровь губами, пробормотал Наковальня, – и принести богам обильные жертвы. Я вижу, мудрость богов не коснулась вашего разума.

— Нам она и ни к чему, – отрезал Потто.

— Едва Гневливая Сцилла узнает о..

— А что же, – перебила его майтера Мрамор, – вы в состоянии предложить рани, мятежникам и страже со своей стороны?

— Мир и общую амнистию. Присутствующие здесь пленные, включая Шелка, будут отпущены на свободу целыми и невредимыми.

— Так-так, – пробормотала майтера Мрамор, опустив руку на плечо Шелка. – Что ж, я крайне разочарована. Это ведь я убедила генерала Сабу с генералиссимо Оозиком в вашей разумности. К моим словам прислушались только благодаря мужеству моей сестры, генералиссимы Мяты, и одержанным ею победам, коими все мы очень горды.. да не прогневаются на меня боги, ниспославшие ей и то и другое. Увы, теперь мне очевидно: вступившись за вас, я безрассудно пустила по ветру все завоеванное ею доверие к нам.

— Если ты, – начал было Лори, – полагаешь нас неразумными..

— Именно. Ты утверждаешь, что патера Шелк не является кальдом. Какой тогда смысл в его заявлениях? Что он, по-твоему, должен сказать народу? Что по повелению авгура из мантейона на Солнечной улице Аюнтамьенто надлежит править городом во веки веков? Вы же всего-навсего выставляете себя на посмешище.

— Так что же ты не смеешься? – прорычал Потто.

— А что скажешь ты, кальд? – с улыбкой осведомился Лори. – Вот каковы наши требования. В твоих словах о Пролокуторе, еще не освободившем тебя от обетов, заключался намек на желание освободиться от них. Быть может, ты пожелаешь отречься также от звания кальда, какового на самом деле никогда не носил?

Опиравшийся на окованную серебром трость Меченоса, Шелк выпрямил спину, расправил плечи.

— Да, именно этого мне и хочется более всего в жизни, советник. Ввязываться в политику я отнюдь не стремился. В политику меня вовлекла.. сама политика.

— Шелк.. Хор-роший! – объяснил Орев.

Лори вновь перевел взгляд на майтеру Мрамор.

— Ты ведь все слышала? Теперь тебе следует передать услышанное Оозику.

— К несчастью, – продолжал Шелк, – остальные ваши условия неприемлемы. Возьмем хотя бы второе. Люди требуют от правительства возвращения к Хартии, фундаменту наших законов, а законы требуют заполнять опустевшие кресла в Аюнтамьенто посредством выборов.

— Кончить тебя надо, – буркнул Потто. – Я сам и кончу.

— В таком случае вы останетесь без плененного кальда. И горожане – или, как вы выражаетесь, бунтовщики – выберут нового, вне всяких сомнений, гораздо лучшего, куда более толкового, чем я, поскольку худший выбор в принципе невозможен.

На этом Шелк сделал паузу, однако заговорить не пожелал никто.