Эпифания Длинного Солнца

— Это ведь ты, кальд, убил моего кузена, Лемура, не так ли?

Шелк отрицательно покачал головой.

— Из остальных я знакома только с Синелью, – заговорила майтера Мрамор. – Пожалуй, мне надлежит представиться.

— Я познакомлю вас, – откликнулся Кровь, – ведь дом-то, как-никак, мой.

Тут Шелк с легким удивлением отметил, что Кровь сидит в том же кресле, которое занимал неделю тому назад, и комната – та же самая.

— Это советник Лори, – безо всякой нужды объявил Кровь, – новый секретарь Аюнтамьенто. Второй советник – советник Потто.

— Кальд Шелк и советник Потто – старые знакомцы, – промурлыкал Лори. – Не так ли, кальд?

— Этого солдата я сам не знаю, – сделав паузу, чтоб отхлебнуть из бокала, продолжил Кровь, – да и вам, наверное, знать его незачем.

— Это сержант Песок, – подсказал ему Шелк. – Тот, что допрашивал меня в тартлицу вместе с советником Потто. Допрос оказался весьма болезненным, и, полагаю, с них вполне станется повторить его снова.

Песок вытянулся во фрунт и явно собрался что-то сказать, но Шелк остановил его, вскинув кверху ладонь.

— Ты, сержант, всего-навсего выполнял свой долг. Я все понимаю и, дабы отдать тебе должное, добавлю: до этого ты обходился со мной куда лучше.

— Здесь ты нам не понадобишься, сержант, – вмешался Потто. – Что нужно делать, тебе известно.

Песок, бросив взгляд на Шелка, отсалютовал, выполнил поворот кругом, вышел и затворил за собою дверь.

— На редкость симпатичный молодой человек, – заметила майтера Мрамор. – Как жаль, что он дурно обошелся с тобою, патера!

Кровь указал на нее бокалом.

— Эта святая сибилла – майтера Роза..

Синель нервно захихикала.

— Майтера Мрамор, Кровушка, – поправила его майтера Мрамор. – Разве ты позабыл? Я ведь объяснила, в чем дело. Вдобавок с Синелью мы знакомы, а патера, естественно, знает меня лучше многих.

— То есть патера Шелк, – пояснил невысокий авгур, до сих пор молча стоявший в углу. – Я тоже достоин почетного именования наряду с более традиционными. Знай, кальд: Сцилла Сублевиата назначила меня Пролокутором Вирона.. в течение той же теофании, когда возвела тебя в кальды Священного Нашего Града. Надеюсь, мне выпала честь первым..

Шелк не без труда улыбнулся.

— Рад снова видеть тебя, патера.

— Как же ты жив остался? – выпалила Синель. – Я ж рядом стояла.. и ни один из нас не смог.. не сумел..

Меченос залился хрипловатым, кудахчущим смехом.

— Крепок, а?! Вдобавок мой ученик! Чистая правда!

— Майтера, знакома ли ты с мастером Меченосом? – спросил Шелк. – Мастер Меченос учит меня фехтованию. Мастер Меченос, эта святая сибилла – майтера Мрамор. Ныне – старшая из сибилл моего ма.. мантейона на Солнечной улице.

— А также, – негромко добавила майтера Мрамор, – полномочная представительница нашего генералиссимо Оозика и генерала Сабы из Тривиганта, патера. Пришла вести переговоры о твоем освобождении.

— Как видишь, – с картинной, издевательской проникновенностью заговорил Лори, – в наших руках ключ к разрешению кризиса, и не один – великодушные боги бросили нам на колени целую связку. Сколь неразумны смертные, пренебрегающие могуществом бессмертных богов!

В распахнутое окно стремглав влетела, грузно плюхнулась на плечо Шелка крылатая черная тень.

— Птичка.. дома!

— Орев!

Удивленный, обрадовавшийся вопреки собственной воле, Шелк повернулся к птице.

— Тебе же Карающая Сцилла, – продолжил Наковальня, оставив без внимания появление Орева и величественно указав пальцем на Лори, – не даровала ничего!

— В таком случае мы получили имеющееся преимущество благодаря собственным достоинствам, – с улыбкой ответил Лори. – Спасибо бессмертным, неизменно щедрым богам за наши таланты!

Орев вопросительно склонил голову на сторону.

— Боги.. Хор-рошие?

— Посмейте только причинить хоть какое-нибудь зло любому из присутствующих здесь святых авгуров либо сей сибилле, и она уничтожит вас всех! Мы священны!

— В случае необходимости мы рискнем навлечь на себя ее гнев. А ты, старик, брось тянуться к мечу. Меча у тебя нет. Неужто ты всерьез рассчитываешь одолеть нас силой?

Меченос покачал головой.

— Думаешь, я про кучу солдат там, за дверью, ни сном ни духом?

— У тебя ничего не вышло бы, даже не будь их там ни одного.

С этими словами Лори снял с каминной полки подставку для книг. Еще миг, и подставка в его руке с громким треском разлетелась вдребезги, осыпав все вокруг мелким крошевом наподобие снежных хлопьев. Дверь распахнулась настежь, в гостиную заглянули Песок и еще двое солдат с пулевыми ружьями на изготовку.

Орев присвистнул.

— Все в порядке. Закройте дверь, – распорядился Потто.

— Кальд Шелк – человек молодой, сильный, однако серьезно ранен. Ты стар, безоружен и вовсе не так крепок, как полагаешь. Наш новый Пролокутор сложением не впечатляет.. нужно ли продолжать? – пожав плечами, осведомился Лори.

— Как оказались в том коридоре ты, мастер Меченос, и Его Высокомудрие, я понимаю, – заговорил Шелк. – Решили укрыться там, как мы с Гиацинт..

— Так она тоже с тобой? – оживился Кровь. – Где она?

— Нет, не со мной. Была со мной, если угодно, но после обстоятельства нас разлучили. Так вот, мастер Меченос, откопав меня из-под осыпи, ты отправился вместе с Синелью и патерой в глубину подземелий, на поиски воды, а Его Высокомудрие остался со мной.. то есть, как вы полагали, возле моего тела, не так ли?

Меченос кивнул.

— Только про тело мы не думали, – поправила Шелка Синель. – Мы знали: ты жив. Его Высокомудрие сказал, пульс есть.. только никто не понимал, как ты, землей целиком засыпанный, остался в живых.

Лори постучал о каминную полку обломком подставки для книг.

— А вот лично меня – уж извините, что прерываю вашу беседу – приводит в недоумение нечто другое, а именно упоминание о Его Высокомудрии. Насколько я понимаю, речь не о нашем друге, но о настоящем главе Капитула? Он также был с тобой в подземельях, кальд?

— Да.. хотя, возможно, я напрасно упомянул о нем.

— Он же совсем старик, кузен, – жизнерадостно заметил Потто. – Вскоре один из патрулей его сцапает.

Лемур, не разделяя его жизнерадостности, помрачнел.

— Старик, но старик хитроумный, скользкий. От таких только и жди беды.

Тем временем Шелк безуспешно старался увязать одни слова Кетцаля с другими. Синели Кетцаль сказал, что он, Шелк, жив, однако Шелку говорил, что его полагали умершим. Очевидно, либо в том, либо в другом случае он солгал, но зачем? С какой целью?