Страница 113 из 282
— Что ж, обе игры за тобой. Быть может, даже все три. Давай, Кровушка, действуй. Мне хватит одной-единственной пули, а пулевых ружей я у тебя в фойе видела целую кучу. Затем тебя, может статься, казнят тривигантцы за убийство адъютанта генерала Сабы, а может, полковник Оозик – за то, что застрелил меня. Возможно, тебе предоставят выбор. Как ты предпочтешь умереть? За дело или безвинно?
Кровь промолчал.
— Быть может, стоит спросить совета у друга, Мускуса? – не дождавшись ответа, продолжила майтера Мрамор. – Ты ведь советовался с ним насчет мести, если не ошибаюсь? Кстати, где он?
— Задержался у мантейона после того, как мы принесли голубей. Сказал, ему пару дел провернуть нужно, а в город он выбирается не шибко часто. Я думал, может, его ваши по пути домой сцапали.
Майтера Мрамор отрицательно покачала головой.
Кровь от души приложился к бокалу.
— Не собирался я стрелять в тебя, мама. Не собирался, и в нее не стрелял. Ты с этим уже согласилась. Давай конкретно по делу. Чтоб разнести дом по камешку и всех нас тут положить, страже с лихвой хватило бы часа. Это я знаю точно. Останавливает их одно: им известно, что здесь, у нас в руках, Шелк. Верно я говорю?
Майтера Мрамор кивнула.
— Освободи его, Кровушка, передай мне, и мы уйдем, а тебя оставим в покое.
— Не так все просто. Да, здесь-то он здесь, в доме, только сцапали его советники со своими солдатами, а не я.
— Тогда мне нужно побеседовать с ними. Проводи меня к ним.
— Я лучше их сюда приведу. Мало ли где они, – ответил Кровь и направился к двери. – Трапеза Фэа, это пока что мой дом, лохмать его, – проворчал он себе под нос.
Распахнув дверь на лестницу, ведущую в подвал, Потто поманил Песка пальцем к себе.
— Веди его наверх, сержант. Соберем всех вместе.
— Так точно, советник!
Оглушительно лязгнув титановыми пятками, Песок отсалютовал поднятым вертикально ружьем, ткнул Шелка в бок носком правой ноги, и Шелк поднялся с пола.
Упал он, пытаясь взобраться со второй ступени на третью, а на половине пути упал снова.
— Держи, – буркнул Песок, возвращая ему трость Меченоса.
— Благодарю тебя, – откликнулся Шелк. – Боюсь, мои ноги чуточку слабы.
— Сейчас попробуем вернуть тебя друзьям, патера, – жизнерадостно сообщил ему Потто. – Если, конечно, сумеем уговорить их забрать тебя..
С этими словами он ухватил Шелка за ворот безнадежно погубленных риз Реморы и рывком поднял на верхнюю, последнюю из ступеней.
— Хочется снова прилечь, не так ли? Подремать малость, а может, перекусить? Помоги нам, и получишь все это!
Руку он разжал так внезапно, что Шелк едва не упал в третий раз.
— Сержант, сбежать он больше не пробовал?
Ответа Песка Шелк не расслышал, так как задумался о множестве самых разных вещей – в том числе об именах. Шелк и Песок.. не слишком, но кое в чем схожи: количество букв почти одинаково, оба заканчиваются на «К», да и в звучании имеется нечто общее. Конечно, родства между ними быть не может, поскольку Песок – хем, а он – био, однако сходство имен их в каком-то смысле роднит. Не так уж трудно (тем более что идея крайне, крайне заманчива) вообразить, будто Песок – его сородич, его аналог из некоего круговорота иного, высшего порядка. Многое из явленного Шелку Иносущим подразумевало, что такие круговороты существуют, а значит..
Песок ткнул Шелка в спину стволом пулевого ружья, и Шелк, пошатнувшись, врезался в стену.
Путь авгура хемам заказан, а значит, стать авгуром Песку было не суждено. Возможно, в таком случае Шелк должен был стать стражником? Стань он стражником, а не несостоявшимся авгуром, столь примечательные совпадения, связующие их, обрели бы большую завершенность, а следовательно, сей второразрядный круговорот, где обитают оба, также сделался бы хоть чуточку совершеннее..
Но нет: мать ведь хотела, чтоб он поступил в Хузгадо, стал писарем вроде отца Гиацинт, и, возможно, возвысился до комиссара. С каким пылом расписывала она прелести политической карьеры почти до того самого дня, как он отправился в схолу!
— Сюда, – велел Потто и протолкнул Шелка в дверь.
За дверью оказалась просторная, пышно обставленная комната, полная отдыхающих солдат и людей в конфликт-латах.
— Это что, кальд? – спросил один из людей другого.
Второй молча кивнул.
Что ж, вот он, наконец, и в политике. Мечты матери, можно сказать, сбылись..
Подтащив к материнскому шкафу кресло, он встал на сиденье, чтобы как следует рассмотреть бюст кальда в дальнем, самом темном углу верхней полки, а мать, застав его пристально разглядывающим резное лицо, сняла бюст с полки, отряхнула от пыли и поставила на туалетный столик, где Шелк смог разглядеть его куда лучше – всласть подивиться на широкие, плоские скулы, суженные глаза, высокий, округлый лоб и выразительные, резко очерченные губы, которым словно бы не терпелось заговорить. Сейчас резной образ кальда снова возник перед его мысленным взором, и Шелку показалось, что он видел то же лицо где-то еще, причем всего за день-другой до этого. Струящийся с неба свет солнца, и щеки, но не из гладкого полированного дерева – в бугорках, в пятнышках, слегка рябые. Возможно ли, что он когда-то, вероятно, в младенчестве, видел кальда воочию?
— Теперь послушай меня.
Потто встал перед ним. Приятное с виду, в меру пухлое лицо, макушка едва достает Шелку до кончика носа..
..Воочию, причем под открытым небом, снаружи, поскольку даже без потерянных очков сумел разглядеть и пудру на щеках, и изъяны кожи, не слишком успешно замаскированные этой пудрой – то есть в каком-то смысле видел его благодаря покровительству Иносущего?
Когда Потто втолкнул его в дверь, Шелк так удивился, увидев сидевшую бок о бок с Кровью майтеру Мрамор, что далеко не сразу заметил Синель, Меченоса и какого-то поникшего головой авгура, выстроенных в ряд у стены.
— Я – советник Лори, – заговорил пожилой, однако не утративший мужской красоты человек, стоявший возле камина. – А ты, насколько я понимаю, и есть Шелк?
— Патера Шелк. Его Высокомудрие Пролокутор еще не утвердил моего извержения из священного чина. Могу ли я сесть?
Последнее Лори оставил без внимания.
— Ты – кальд мятежников.
— Да, меня называют кальдом, но к мятежам я не причастен.
Потто толчком отправил его к стене, рядом с Синелью. Лори заулыбался, блеснув голубыми глазами, словно парой льдинок. Соблазн грубоватой мудрости советника был столь силен, что даже глумливая улыбка сделала его практически неодолимым.