Страница 134 из 215
— Похоже, денег у него уйма. Если не у него, то в его распоряжении, это уж точно. А если так, почему б нам не взять их себе? Сделайся ты владельцем этого мантейона – думаю, переводить тебя отсюда на чиновничью должность станет неловко.
Шелк, обернувшись, невольно разинул рот.
— Ну вот, теперь ты ждешь от меня хитроумного плана. А у меня его нет. У меня с планами вообще не очень, а сейчас я вдобавок устала так, что не до раздумий. Спать со мной ты не станешь, вот и подумай сам. И я тоже подумаю, только высплюсь сперва.
— Синель..
В дверь деликатно, негромко забарабанили стальные пальцы майтеры Мрамор.
— Это та ваша механическая женщина, Орев прав. Когда-то таких было гораздо больше. Как же их называют.. «роботы»? «Роботники»?
— Хемы, – шепотом подсказал Шелк.
Майтера Мрамор вновь постучала в дверь.
— Не важно. Открой же, Шелк, пусть она меня видит.
Стоило Шелку отворить дверь, майтера Мрамор воззрилась на рослую, пламеннокудрую Синель с нешуточным изумлением.
— Патера меня исповедовал, – пояснила та ошеломленной сибилле, – а теперь мне нужно где-то заночевать. Думаю, оставлять меня на ночь здесь ему не захочется.
— Тебя?.. Нет, конечно же нет!
Казалось, майтера Мрамор округлила глаза, хотя произойти в действительности сие, разумеется, никак не могло.
— Я, – поспешил вмешаться Шелк, – рассудил, что вы с майтерой Розой и майтерой Мятой могли бы на одну ночь устроить ее в киновии. Свободные комнаты у вас, знаю, имеются. Как раз собирался отправиться к вам с просьбой.. но ты, майтера, должно быть, прочла мои мысли.
— О нет, патера. Я всего-навсего хотела вернуть тебе тарелку, – пояснила майтера Мрамор, протягивая тарелку Шелку, – но.. но..
— Ты оказала бы мне неоценимую услугу, – перебил ее Шелк, принимая тарелку. – Ручаюсь, Синель не доставит вам ни малейших хлопот, и, может статься, ты либо майтера Роза с майтерой Мятой сумеете дать ей совет-другой в тех областях, в какие мне, мужчине, вдаваться непозволительно.. но, разумеется, если майтера Роза будет против, Синели придется искать ночлег где-то еще. Час уже поздний, однако я постараюсь найти семейство, которое согласится предоставить ей кров.
Майтера Мрамор смиренно кивнула:
— Я постараюсь, патера. Сделаю все, что смогу. Можешь не сомневаться.
— Знаю, знаю, – с улыбкой заверил ее Шелк.
С тарелкой в руке, прислонившись к дверному косяку, он замер на пороге, глядя им вслед. Майтера Мрамор в черных одеяниях и Синель в черном платье, столь схожие и в то же время столь разные, шли по короткой тропке не торопясь. Незадолго до того, как обе достигли дверей киновии, последняя, чуть приотстав, оглянулась и помахала Шелку рукой.
Казалось, лицо, мелькнувшее в полумраке, – отнюдь не лицо Синели и вовсе не обычное миловидное лицо, но лик – лик поразительной красоты..
Заяц ждал у входа в постройку для пневмоглиссеров.
— Ну все. Закончили, – сообщил он.
— А полетит?
Заяц только пожал плечами. Синяк на челюсти Мускуса он, ясное дело, заметил, но разговора о нем, будучи малым сообразительным, предпочел не затевать.
— Так полетит он? – повторил Мускус.
— Мне-то откуда знать? Я в них ничего не смыслю.
Едва достававший макушкой Зайцу до подбородка, Мускус шагнул вперед.
— Полетит или нет? Последний раз спрашиваю.
Заяц кивнул – вначале неуверенно, затем куда энергичнее.
— Еще бы. Полетит, куда денется.
— Откуда тебе, лохмать твою, знать, путт?
— Он сказал да. И тяжесть, сказал, подымет немалую. Уж он-то должен соображать: как-никак, пятьдесят лет мастерит их.
Мускус, не говоря ни слова, смерил подручного пристальным взглядом. Руки его замерли в воздухе у самого пояса.
— И с виду хорош, – отодвинувшись на полшага, зачастил Заяц. – Солидный такой. Идем, сам поглядишь.
Мускус, едва ли не с неохотой кивнув, направился к боковой двери, поспешно распахнутой Зайцем.
Жутких зеленоватых светочей, откликающихся на шум, из тех, что прихватили с собой (а то и вправду умели мастерить сами) первые поселенцы, в сарае для глиссеров, построенном совсем недавно, конечно же, не имелось. Просторное, будто пещера, помещение освещали свечи пчелиного воска да полдюжины ламп, заправленных рыбьим жиром, однако и слабый, тяжелый запах расплавленного воска, и вонь рыбы заглушал сильный, куда более пряный аромат спелых бананов. Мастер-змеедел, склонившись над творением своих рук, подтягивал почти невидимую нить, соединявшую между собой крылья размахом в десять кубитов.
— По-моему, ты говорил, он закончен, – заметил Мускус. – Совсем готов.
Мастер-змеедел поднял взгляд. Ростом он уступал даже Мускусу, однако в бороде его серебрилась обильная седина, а кустистые брови свидетельствовали о вступлении в предпоследнюю стадию человеческой жизни.
— Так и есть, – негромко, с легкой хрипотцой в голосе ответил он. – А тут подтянуть да там ослабить – дело обычное.
— Запустить его сможешь? Сегодня, сейчас же?
Змеедел кивнул:
— Если ветра хватит.
— Мускус, она ж ночью не полетит, – возразил Заяц.
— Но эта-то штука? Эта-то штука полетит?
Змеедел вновь кивнул.
— И с кроликом? Кролика она поднимет?
— Разве что маленького. Домашние кролики больно крупны. Такого большого не выдержит. Как я и говорил.
Мускус, рассеянно кивнув, оглянулся на Зайца.
— Сбегай, принеси одного из тех, белых. Чуть покрупнее самого маленького. Вот такого примерно.
— Так ветра же нет.
— Белого, – повторил Мускус. – На крышу сразу тащи.
С этим он кивнул старику-змееделу:
— А ты бери эту штуку и леер. И все, что может потребоваться.
— Тогда вначале разобрать придется, а после собрать там, наверху. Работы по меньшей мере на час. А может, и больше.
— Давай леер мне, – велел Мускус. – Поднимусь первым. Сам подождешь внизу, прицепишь его, а я подниму. А тебя Заяц на крышу выведет.
— Кошки, случаем, не на воле?
Мускус, отрицательно покачав головой, подхватил с верстака леерную катушку.
— Пошли.
Знойный вечер выдался на редкость тихим. Лес за стеной словно замер: ни скрипов, ни шорохов, ни даже легкого трепета листьев.
— Жди там, видишь? – распорядился Мускус, ткнув пальцем в нужную сторону. – Где три этажа. Я наверх.