Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 134 из 215

— Похоже, денег у него уйма. Если не у него, то в его распоряжении, это уж точно. А если так, почему б нам не взять их себе? Сделайся ты владельцем этого мантейона – думаю, переводить тебя отсюда на чиновничью должность станет неловко.

Шелк, обернувшись, невольно разинул рот.

— Ну вот, теперь ты ждешь от меня хитроумного плана. А у меня его нет. У меня с планами вообще не очень, а сейчас я вдобавок устала так, что не до раздумий. Спать со мной ты не станешь, вот и подумай сам. И я тоже подумаю, только высплюсь сперва.

— Синель..

В дверь деликатно, негромко забарабанили стальные пальцы майтеры Мрамор.

— Это та ваша механическая женщина, Орев прав. Когда-то таких было гораздо больше. Как же их называют.. «роботы»? «Роботники»?

— Хемы, – шепотом подсказал Шелк.

Майтера Мрамор вновь постучала в дверь.

— Не важно. Открой же, Шелк, пусть она меня видит.

Стоило Шелку отворить дверь, майтера Мрамор воззрилась на рослую, пламеннокудрую Синель с нешуточным изумлением.

— Патера меня исповедовал, – пояснила та ошеломленной сибилле, – а теперь мне нужно где-то заночевать. Думаю, оставлять меня на ночь здесь ему не захочется.

— Тебя?.. Нет, конечно же нет!

Казалось, майтера Мрамор округлила глаза, хотя произойти в действительности сие, разумеется, никак не могло.

— Я, – поспешил вмешаться Шелк, – рассудил, что вы с майтерой Розой и майтерой Мятой могли бы на одну ночь устроить ее в киновии. Свободные комнаты у вас, знаю, имеются. Как раз собирался отправиться к вам с просьбой.. но ты, майтера, должно быть, прочла мои мысли.

— О нет, патера. Я всего-навсего хотела вернуть тебе тарелку, – пояснила майтера Мрамор, протягивая тарелку Шелку, – но.. но..

— Ты оказала бы мне неоценимую услугу, – перебил ее Шелк, принимая тарелку. – Ручаюсь, Синель не доставит вам ни малейших хлопот, и, может статься, ты либо майтера Роза с майтерой Мятой сумеете дать ей совет-другой в тех областях, в какие мне, мужчине, вдаваться непозволительно.. но, разумеется, если майтера Роза будет против, Синели придется искать ночлег где-то еще. Час уже поздний, однако я постараюсь найти семейство, которое согласится предоставить ей кров.

Майтера Мрамор смиренно кивнула:

— Я постараюсь, патера. Сделаю все, что смогу. Можешь не сомневаться.

— Знаю, знаю, – с улыбкой заверил ее Шелк.

С тарелкой в руке, прислонившись к дверному косяку, он замер на пороге, глядя им вслед. Майтера Мрамор в черных одеяниях и Синель в черном платье, столь схожие и в то же время столь разные, шли по короткой тропке не торопясь. Незадолго до того, как обе достигли дверей киновии, последняя, чуть приотстав, оглянулась и помахала Шелку рукой.

Казалось, лицо, мелькнувшее в полумраке, – отнюдь не лицо Синели и вовсе не обычное миловидное лицо, но лик – лик поразительной красоты..

Заяц ждал у входа в постройку для пневмоглиссеров.

— Ну все. Закончили, – сообщил он.

— А полетит?

Заяц только пожал плечами. Синяк на челюсти Мускуса он, ясное дело, заметил, но разговора о нем, будучи малым сообразительным, предпочел не затевать.

— Так полетит он? – повторил Мускус.

— Мне-то откуда знать? Я в них ничего не смыслю.

Едва достававший макушкой Зайцу до подбородка, Мускус шагнул вперед.

— Полетит или нет? Последний раз спрашиваю.

Заяц кивнул – вначале неуверенно, затем куда энергичнее.

— Еще бы. Полетит, куда денется.

— Откуда тебе, лохмать твою, знать, путт?

— Он сказал да. И тяжесть, сказал, подымет немалую. Уж он-то должен соображать: как-никак, пятьдесят лет мастерит их.

Мускус, не говоря ни слова, смерил подручного пристальным взглядом. Руки его замерли в воздухе у самого пояса.

— И с виду хорош, – отодвинувшись на полшага, зачастил Заяц. – Солидный такой. Идем, сам поглядишь.

Мускус, едва ли не с неохотой кивнув, направился к боковой двери, поспешно распахнутой Зайцем.

Жутких зеленоватых светочей, откликающихся на шум, из тех, что прихватили с собой (а то и вправду умели мастерить сами) первые поселенцы, в сарае для глиссеров, построенном совсем недавно, конечно же, не имелось. Просторное, будто пещера, помещение освещали свечи пчелиного воска да полдюжины ламп, заправленных рыбьим жиром, однако и слабый, тяжелый запах расплавленного воска, и вонь рыбы заглушал сильный, куда более пряный аромат спелых бананов. Мастер-змеедел, склонившись над творением своих рук, подтягивал почти невидимую нить, соединявшую между собой крылья размахом в десять кубитов.

— По-моему, ты говорил, он закончен, – заметил Мускус. – Совсем готов.

Мастер-змеедел поднял взгляд. Ростом он уступал даже Мускусу, однако в бороде его серебрилась обильная седина, а кустистые брови свидетельствовали о вступлении в предпоследнюю стадию человеческой жизни.

— Так и есть, – негромко, с легкой хрипотцой в голосе ответил он. – А тут подтянуть да там ослабить – дело обычное.

— Запустить его сможешь? Сегодня, сейчас же?

Змеедел кивнул:

— Если ветра хватит.

— Мускус, она ж ночью не полетит, – возразил Заяц.

— Но эта-то штука? Эта-то штука полетит?

Змеедел вновь кивнул.

— И с кроликом? Кролика она поднимет?

— Разве что маленького. Домашние кролики больно крупны. Такого большого не выдержит. Как я и говорил.

Мускус, рассеянно кивнув, оглянулся на Зайца.

— Сбегай, принеси одного из тех, белых. Чуть покрупнее самого маленького. Вот такого примерно.

— Так ветра же нет.

— Белого, – повторил Мускус. – На крышу сразу тащи.

С этим он кивнул старику-змееделу:

— А ты бери эту штуку и леер. И все, что может потребоваться.

— Тогда вначале разобрать придется, а после собрать там, наверху. Работы по меньшей мере на час. А может, и больше.

— Давай леер мне, – велел Мускус. – Поднимусь первым. Сам подождешь внизу, прицепишь его, а я подниму. А тебя Заяц на крышу выведет.

— Кошки, случаем, не на воле?

Мускус, отрицательно покачав головой, подхватил с верстака леерную катушку.

— Пошли.

Знойный вечер выдался на редкость тихим. Лес за стеной словно замер: ни скрипов, ни шорохов, ни даже легкого трепета листьев.

— Жди там, видишь? – распорядился Мускус, ткнув пальцем в нужную сторону. – Где три этажа. Я наверх.