Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 133 из 215

Шелк стиснул увенчанную головой львицы трость, одолженную Кровью, обеими руками, словно вознамерившись переломить ее пополам.

— Это какое же? Шпионить в пользу врагов Вирона? Ну уж нет! Нет.. разве что по твоему приказу. И еще, Синель.. ты сейчас вправду Синель?

Собеседница без тени улыбки кивнула.

— Так вот, Синель, тебе я продолжать эти проделки не позволю тоже. Оставим вопросы лояльности в стороне: прежде всего я не могу допустить, чтоб ты всерьез рисковала жизнью.

— Сердишься. Нет, Шелк, я это не в упрек.. хотя холодная голова куда лучше. О нем.. вы зовете его Пасом.. кто-то однажды сказал, будто он вечно охвачен холодной яростью. Нет, Шелк. Не вечно, – заверила собеседница, облизнув губы. – Неправда это, однако от правды недалеко. В итоге он стал повелителем всего.. круговорота. Нашего круговорота, куда больше этого, да с какой быстротой! Всего за несколько лет. Никто и поверить не мог..

— Пожалуй, с холодной яростью у меня плоховато, – признался Шелк, – однако попробовать можно. Я собирался спросить: ну, скажем, выйдет все по-нашему, и что дальше? Допустим, мы получили от доктора Журавля двадцать шесть тысяч карточек для передачи Крови. Весьма сомневаюсь, что это возможно, но – ладно, допустим. Какая и кому, помимо Крови, от этого польза?

На время умолкнув, Шелк спрятал лицо в ладонях.

— Разумеется, мне следует желать Крови добра, как и всем остальным. Даже вламываясь к нему в дом с целью заставить его вернуть обратно наш мантейон, я, в числе прочего, хотел уберечь его, не позволить ему запятнать дух, распорядившись приобретением в низменных целях. Однако добыча для него денег, в которых он не нуждается, не принесет ему никакой пользы – напротив, может даже навредить.

Тут Орев вскочил ему на плечо, а как только Шелк, вздрогнув от неожиданности, поднял голову, ухватил клювом прядь его непокорных волос и потянул на себя.

— Видишь? Понимает, каково тебе, – негромко заметила Синель. – Рассмешить тебя хочет, если получится.

— Хорошая птица.. очень, очень хорошая. Не в первый раз является ко мне по собственному почину.

— Ты ведь возьмешь его с собой, да? Даже если тебя переведут на ту самую чиновничью должность? Шелк.. а уставы не запрещают авгурам держать при себе ручных зверей или птиц?

— Нет. Наоборот, позволяют.

— Значит, даже в таком случае не все будет потеряно.

Легко, невесомо поднявшись на ноги, Синель скользнула за спинку его кресла.

— Я тоже могла бы.. немножко утешить тебя, Шелк. Сейчас же, если захочешь.

— Нет, – повторил Шелк.

В тесной селларии вновь воцарилось молчание.

— Но все равно благодарю тебя, – спустя минуты две, а то и более, добавил он. – Благодарю от всего сердца. Сказанное тобой не должно приносить мне облегчения, однако приносит, и я не забуду этого никогда.

— А знаешь, я ведь не премину воспользоваться твоей благодарностью.

Шелк церемонно кивнул.

— Надеюсь, не преминешь. И вовсе не возражаю.

— Тебе не нравятся девчонки вроде меня.

— Нет, ошибаешься.

Сделав паузу, Шелк на минутку задумался.

— Не нравится мне ваш род занятий – все то, что каждый вечер творится у Орхидеи, поскольку я знаю: подобные развлечения приносят каждому из их участников куда больше вреда, чем пользы, а в конце концов скверно сказываются на всех нас. Неприязни к тебе, или к Мак, или ко всем остальным я не испытываю никакой. Наоборот, ты мне по сердцу. Мне по сердцу даже Орхидея, и каждому из богов..

Тут он умолк бы, но поздно: слова сорвались с языка будто сами собой.

— И каждому из богов известно, как жаль мне ее было сегодня.

Собеседница негромко рассмеялась.

— Нет, Шелк, не каждому. Одному-двум, не больше. А ты думаешь, что все эти мужчины останутся холостыми, так как у них есть мы, и это тоже неверно. В большинстве они уже женаты, хотя вовсе того не заслуживают.

Шелк неохотно кивнул.

— Еще ты сам видел, как большинство из нас молоды. А что нас, по-твоему, ждет впереди?

— Никогда в жизни об этом не задумывался..

Пожалуй, тут он прибавил бы, что многие из них, скорее всего, гибнут подобно Дриадели, но вовремя вспомнил, кем заколота Дриадель.

— Ты думаешь, что все мы превращаемся в Орхидей либо умираем в страшных конвульсиях, перебрав ржави. Нет, чаще всего мы выходим замуж. Ты не поверишь, но так оно и есть. Выходим замуж за какого-нибудь малого, постоянно выбирающего нас. Так-то, Шелк..

С этим она погладила его волосы, и Шелку вдруг показалось, что, обернувшись, он ее не увидит, что пальцы, касающиеся волос, принадлежат призраку.

— А ты сказал, что не станешь, Шелк.. потому что хочешь узреть бога. Кому-то.. вчера? Да. А что скажешь сегодня?

— Сегодня.. не знаю, – признался Шелк.

— Боишься, что я стану смеяться? Боишься оказаться неловким? Таковы все мужчины. Шелк.. патера.. боится моего смеха!

— Твоя правда. Боюсь.

— А смог бы ты убить меня, Шелк? Убить, боясь, что я стану над тобою смеяться. За мужчинами такое водится.

Ответил ей Шелк не сразу. Ее пальцы касались головы там же, где и пальцы Мускуса, однако Шелк знал: эти пальцы не причинят боли. Он ждал, ждал продолжения, но время шло, а тишину нарушало лишь отдаленное потрескивание дров, догорающих в кухонной плите, да частое тиканье часов на каминной полке.

— Значит, поэтому некоторые и бьют женщин, которых любят? Чтоб те не смеялись?

— Иногда.

— А Пас тебя бьет?

Смех собеседницы зазвенел серебристым ручьем, но над кем она смеется, над Пасом ли или над ним, – этого Шелк не понял.

— Нет, Шелк. Он никогда никого не бьет. Либо убивает, либо.. либо пальцем не трогает.

— Но ведь тебя-то.. тебя-то он не убил, – заметил Шелк.

Ноздри его снова защекотали ароматы духов и пудры пополам с прелым запахом платья, залежавшегося в сундуке.

— Не знаю.

Ответ прозвучал предельно серьезно, и понять его сути Шелку не удалось.

Орев, отрывисто свистнув, спрыгнул с плеча Шелка на стол.

— Она.. здесь! Вер-рнулась! – прокаркал он, шмыгнув в тень сломанной лампы для чтения, а оттуда взвившись на шкаф. – Железная девочка!

Кивнув, Шелк поднялся и захромал к двери в сад.

— Кстати, – негромко пробормотала ему вслед Синель, – я вовсе не предлагала выведывать для Журавля тайны Вирона. Да и сама этим, думаю, заниматься больше не стану. Я предложила всего лишь вместе раздобыть для тебя денег у Журавля.

С этим она снова зевнула, прикрыв рот широкой, куда шире, чем у большинства женщин, ладонью.