Страница 46 из 82
Глава 18. Подготовка к Зимнему Салону
— Левее на два дюйма, Лео. И подтяните центральный трос, иначе хрустальная люстра при включении теплового контура даст перекос по фазе свечения.
Я стояла на широкой мраморной галерее второго яруса главного зала, держа в руках деревянный планшет с разводкой световых рун.
На часах было три часа пополудни. До начала грандиозного Зимнего Салона в канун Солнцестояния оставалось ровно четыре часа.
Замок «Вересковый Холм», который еще две недели назад представлял собой засыпанные снегом руины с ледяными сквозняками, теперь преобразился настолько, что даже у меня — дипломированного архитектора с двадцатилетним земным стажем — захватывало дух.
Главный зал сиял.
Стены из черного полированного базальта отражали мягкий, теплый свет сотен восковых свечей и трех исполинских хрустальных люстр, смонтированных плотником Томасом по моим чертежам. В хрустальные подвески Лео впаял крошечные рунные кристаллы из подвалов, настроенные на резонанс с Печатью: люстры не просто горели — они источали ровное, мягкое золотисто-изумрудное сияние без единой капли копоти и дыма.
Вдоль арочных пролетов вились гирлянды из свежих сосновых ветвей, переплетенных серебряными лентами и… живыми цветами.
Из Большой оранжереи мы срезали сотни цветущих веток белого жасмина, дикой розы и побегов душистого плюща. В согретом зале этот микс хвои, цветов и нагретого камня создал ошеломляющий, пьянящий аромат цветущего весеннего сада посреди полярной зимы.
Внизу, в центре зала, старый Арчибальд проводил финальный смотр замкового персонала.
Старик превзошел сам себя. Шесть молодых парней из нижней деревни, отобранных старостой Гордоном за трезвость и стать, были одеты с иголочки: темно-синие бархатные ливреи с серебряными гербовыми пуговицами дома фон Райс, белоснежные перчатки, накрахмаленные сорочки.
Арчибальд, расхаживая перед ними с деревянной линейкой, муштровал юношей с суровостью гвардейского сержанта:
— Поднос держать строго на уровне локтя! К гостям подходить слева! На титулованных особ глаза не пучить, рты не разевать! Если графиня Сазерленд соблаговолит взять бокал — поклон на тридцать градусов и замереть! Всем ясно?
— Так точно, господин мажордом! — дружно рявкнули деревенские парни, старательно вытягивая шеи.
Я улыбнулась, спускаясь по широкой парадной лестнице.
Сама я все еще была в своем рабочем темно-сером шерстяном платье с подвернутыми рукавами и в кожаном фартуке, но порядок в моих руках держался железный.
— Арчибальд, парни выглядят великолепно, — похвалила я старика, подходя ближе. — Отпустите их на полчаса перевести дух и выпить чаю.
— Слушаюсь, миледи, — мажордом с гордостью расправил плечи, а юноши украдкой выдохнули с немой благодарностью.
Я направилась в сторону кухни, откуда доносились звуки, напоминавшие работу крупного пищевого комбината.
На кухне царило священнодействие.
Агата, раскрасневшаяся, в кружевном чепце и парадном переднике, командовала четырьмя деревенскими помощницами, словно адмирал эскадрой в генеральном сражении.
На длинных дубовых столах выстроились ряды кулинарных шедевров, которые должны были окончательно уничтожить столичные представления о «диком Севере»:
— Маленькие канапе на подсушенном ржаном хлебе с паштетом из печени косули и брусничным желе;
— Запеченные рулеты из молодой оленины с можжевеловыми ягодами и начинкой из сушеных белых грибов;
— Сотни крошечных слоеных корзиночек с кремом из козьего сыра и свежей земляникой;
— Два огромных пузатых медных самовара, начищенных до золотого блеска, из которых витал дурманящий дух чабреца, мяты, яблочного сока и корицы;
— И, наконец, главное гастрономическое чудо: пирамиды из свежей, крупной земляники в хрустальных вазах, пересыпанной тончайшей сахарной пудрой.
Грими восседал на каменном выступе над вытяжкой, прижимая лапами миску с мясными обрезками. На его шее поверх медной шестеренки красовался пышный шелковый бант изумрудного цвета, повязанный Агатой.
— Ну как, хозяйка? — прошамкал горгульчонок, отправляя в рот кусок копченого сала. — Столичные хлыщи от одного запаха слюной захлебнутся! Я вентиляцию проверил — тепло идет ровно, если кто-то из гостей начнет наглеть, я могу персонально под его креслом температуру до сорока градусов поднять, чтоб портки прилипли!
— Никакого вредительства, Грими, — строго осадила я фамильяра, хотя сдержать улыбку было трудно. — Сегодня мы побеждаем безупречным стилем и гостеприимством, а не жареными штанами лордов.
В этот момент со двора донесся тяжелый перестук копыт и звон боевой стали.
Я вышла в парадный холл.
Тяжелые внешние ворота замка распахнулись, впуская во двор отряд из двенадцати всадников в сверкающих нагрудных кирасах и черных суконных плащах с серебряными воронами на плечах.
Личная гвардия герцога Кроуфорда.
Во главе отряда ехал капитан Каэль — рослый офицер с суровым, обветренным лицом, которого я видела в ночь первого визита маршала.
Спешившись на чистых плитах двора, капитан передал поводья адъютанту, четко взбежал по ступеням крыльца, снял перчатку и опустился на одно колено прямо передо мной:
— Миледи Верадель! Именем верховного маршала Северного рубежа, герцога Кроуфорда! Личный гвардейский дивизион поступает в ваше распоряжение для обеспечения внешней безопасности замка и встречи высоких гостей.
Он поднялся, достал из-под плаща продолговатую шкатулку из полированного черного дерева с золотым гербовым замком и двумя руками протянул ее мне:
— Личное послание и дар от Его Светлости. Лорд-маршал завершает инспекцию дальнего гарнизона и прибудет в замок до третьего танца.
У меня внутри сладко дрогнуло сердце.
Рейнар сдержал слово. Он не просто прислал охрану — он официально зафиксировал высший уровень военной защиты над моими землями.
Я приняла шкатулку:
— Благодарю, капитан Каэль. Размещайте людей по караульным постам. На кухне для ваших гвардейцев накрыт горячий стол.
Офицер козырнул и поспешил во двор, а я вернулась в малую гостиную и открыла замок шкатулки.
Внутри, на подушке из черного бархата, лежала сложенная записка и ювелирное чудо, от которого у меня перехватило дыхание.