Страница 45 из 82
— Если восемь тысяч золотых крон не будут внесены в кассу гильдии до заката завтрашнего дня, господа приставы препроводят вас в долговую башню Святого Мартина. Камера номер четыре, нижний ярус. Там довольно сыро, милорд. Советую захватить теплое одеяло… если, конечно, кредиторы позволят вам его оставить.
У меня внутри всё оборвалось.
Пол под ногами словно ушел в бездну. Долговая башня. Сырой каменный мешок, параша в углу, крысы и позорная смерть от тюремной лихорадки.
— Послушайте, Гронден… — я шагнул к нему, униженно протягивая руки, теряя остатки дворянской гордости. — Послушайте… У меня есть активы! Огромные активы на Севере! «Вересковый Холм»! Там золото, там целебные бальзамы, там оранжереи Древних Зодчих! Это стоит десятки тысяч крон!
Ростовщик смерил меня холодным, уничтожающим взглядом:
— «Вересковый Холм» принадлежит графине Верадель фон Райс на правах единоличной, неделимой автономии. Ваш бракоразводный акт зарегистрирован в Имперском архиве под номером сорок два. Вы не имеете к этим землям ни малейшего отношения, виконт. Вы сами подписали отказ от всех претензий.
— Это был обман! — взвыл я, срывая голос. — Меня ввели в заблуждение! Она скрыла состояние поместья при разводе! Это мошенничество!
— Разбирайтесь с этим в суде, милорд, — Гронден захлопнул папку. — Если, конечно, найдете деньги на адвокатов. Завтра на закате. Восемь тысяч золотом. Или башня. Приставы остаются в холле. Честь имею.
Они ушли, оставив меня посреди разгромленной гостиной.
Из-за портьеры высунулась бледная, растрепанная Селеста. Ее глаза горели злой, неприкрытой ненавистью:
— Нищий… Ты жалкий, ободранный нищий… Я ухожу к графу Кассиану. Сейчас же!
— Пошла вон, шлюха! — рявкнул я, швырнув в нее серебряной пепельницей.
Баронесса с визгом выскочила из комнаты, а я рухнул в кресло, тяжело дыша и вцепившись пальцами в волосы.
Выхода не было.
Через сутки меня поволокут по мостовой в кандалах под улюлюканье столичной черни.
Если только…
В голове вспыхнула дикая, отчаянная, спасительная мысль.
«Вересковый Холм».
Там деньги. Там спасение.
Она — слабая, одинокая баба. Да, она проявила характер в конторе нотариуса, но что она сможет сделать, если перед ней встанет грубая, вооруженная сила?
Если заявиться туда не с бумажками, а с отрядом крепких парней, запереть ворота, приставить нож к ее тонкому горлу и заставить подписать новый документ? Акт о признании ее недееспособной, передачу всех прав законному опекуну, генеральную доверенность на управление всеми счетами и землями!
Кто за нее заступится в этой глуши? Старый слуга-хромоножка? Деревенские мужики?
Да они разбегутся при первом же выстреле!
Я вскочил на ноги. Лихорадочный, безумный огонь зажегся в груди, вытесняя страх.
Через полчаса, накинув на плечи темный дорожный плащ и надвинув шляпу на самые глаза, я уже спускался по узкой, вонючей лестнице в портовых трущобах столицы — в контору господина Малкора, продажного судебного стряпчего, промышлявшего поддельными исками и силовым выбиванием наследств.
Малкор — жирный, сально улыбающийся тип с вечно грязными ногтями — выслушал меня, лениво покручивая в пухлых пальцах золотой дублон:
— Дело щекотливое, ваша светлость. Замок защищен автономией. Официальный трибунал туда не полезет — северные земли формально под юрисдикцией маршала Кроуфорда.
— Кроуфорд сидит в своем штабе на границе в трехстах верстах оттуда! — я нервно ударил ладонью по столу. — Мне не нужен официальный трибунал! Мне нужен судебный ордер на предварительное опечатывание имущества по иску о сокрытии супружеских активов и три десятка надежных головорезов, которые не задают лишних вопросов!
Малкор прищурил поросячьи глазки:
— Наемники из банды «Черных Воронов» сделают всё чисто. Пятьдесят сабель. Ветераны пограничных войн, головорезы без роду и племени. Они возьмут замок за полчаса, выбьют из вашей графини любые подписи, погрузят золото и казначейские книги на подводы и доставят ее в столицу в закрытой карете как буйнопомешанную арестантку. Но это будет стоить денег, виконт. Две тысячи золотом вперед на экипировку и задаток.
— Я выпишу вексель на предъявителя под залог имущества «Верескового Холма»! — выпалил я, не колеблясь ни секунды. — Мы возьмем замок в канун Зимнего Солнцестояния, во время праздника! Все будут пьяны, ворота будут открыты для гостей! Мы заберем всё!
Стряпчий довольно осклабился, обнажив желтые, гнилые зубы:
— По рукам, ваша светлость. Бумаги с гербовой печатью окружного суда будут готовы к вечеру. А атаман «Воронов» уже собирает людей на конспиративной базе за северной заставой.
Я вышел из трущоб на свежий морозный воздух.
Ветер с реки дул прямо в лицо, но я больше не чувствовал холода. Внутри меня клокотала бешеная, торжествующая эйфория загнанного в угол зверя, нашедшего выход.
«Ты думала, что победила меня, Верадель? — мысленно прошипел я, глядя на темнеющее свинцовое небо в сторону Севера. — Ты думала, что сможешь унизить виконта Моро и купаться в золоте на моих глазах?!
Нет, дорогая. Ты сама вырыла себе могилу.
В ночь Солнцестояния я приду за тем, что принадлежит мне по праву.
Я заберу твой замок, твою землянику, твое золото и твою спесь. А тебя… тебя я лично запру в самом глубоком и темном подвале твоего хваленого замка, где ты сдохнешь в одиночестве, вымаливая у меня корку сухого хлеба!»
Я громко, безумно расхохотался, запахнул плащ и зашагал к ожидающему наемному экипажу.
До праздника Зимнего Солнцестояния оставалось ровно десять дней.