Страница 14 из 82
Он деловито подошел к краю плиты, заглянул в углубление, где осталась капля моей крови, и одобрительно цокнул языком:
— Кровь правильная, неразбавленная. Пространственный вектор держишь четко, я прямо сквозь сон почувствовал, как узлы встали на место. Давай лапу, запечатаем контракт, а то меня обратно в камень утянет, если контур не замкнуть.
Я протянула руку.
Грими без церемоний схватил мой указательный палец своими холодными каменными лапками и слегка прикусил его острыми треугольными зубками.
Никакой боли не было — лишь короткая вспышка тепла. На лбу зверька на секунду вспыхнул такой же золотистый рунический символ, как на Печати, и тут же погас.
— Всё, скрепили, — горгульчонок довольно потер лапы друг о дружку, издав звук, похожий на трение наждачной бумаги. — Теперь я твой официальный магический контроллер. С тебя — регулярная кормежка жиром и металлом для поддержания массы, с меня — следить, чтоб эта древняя колымага не развалилась и вовремя грела тебе задницу. А теперь веди на кухню! Я от голода сейчас собственные крылья сжую!
— Миледи… — сзади раздался слабый голос Арчибальда.
Старик, опираясь на железную кочергу, с трудом поднялся на ноги. Лицо его было бледным, но в глазах вместо смертного ужаса читался благоговейный трепет истинного слуги древнего рода.
— Арчибальд, познакомьтесь, — я спустилась со ступеней алтаря, подняв с обсидианового пола свой масляный фонарь. — Это Грими. Живой памятник архитектуры и наш новый внештатный сотрудник по связям с фундаментами.
— Господин… Хранитель… — старый мажордом согнулся в безупречном поклоне, едва не коснувшись лбом пола. — Честь для дома фон Райс…
— Ладно, старый, не скрипи суставами, — благодушно махнул лапой Грими, в два прыжка взлетая мне на плечо. Каменная тушка оказалась неожиданно увесистой — килограммов пять чистого базальта, отчего мое левое плечо ощутимо потянуло вниз. — Ты лучше скажи: сало на кухне есть? Копченое? С чесночком?
— Баранье топленое осталось, сударь… — растерянно моргнул старик.
— Сойдет для первого раза! — рявкнул фамильяр мне в самое ухо. — Хозяйка, двигай наверх! Чувствую, трубы уже промыло, щас на кухне начнется самое веселье.
Мы поспешили обратно к винтовой лестнице.
И с каждым шагом наверх я поражалась тем переменам, которые происходили с замком буквально на глазах.
Стены базальтового коридора больше не отдавали мертвенной стужей. От черного камня исходило мягкое, сухое излучение, похожее на тепло русской печи. Воздух в шахте стал легким, свежим, насыщенным влагой растаявшего инея, который тонкими прозрачными ручейками стекал по желобам в полу прямо в дренажные колодцы.
Когда мы толкнули дубовую дверь хозяйственного погреба и поднялись на кухонный уровень, нас встретил неистовый, радостный визг.
— Батюшки-светы! Святые заступники! — голосила Агата, носясь по гигантской кухне с мокрой тряпкой в руках.
Зрелище было потрясающим.
Огромная замковая плита, которую мы вчера с таким трудом растапливали лучиной, сейчас ровно гудела без единой щепки в топке. Чугунная варочная панель раскалилась докрасна, распространяя вокруг себя мощные волны жара.
Но главное чудо творилось у каменной мойки в углу.
Из массивного медного крана с нарезкой в виде львиной головы с шипением и клокотанием хлестала толстая струя кристально чистой, кипящей воды, окутывая кухню клубами густого белого пара. Старые медные трубы, проложенные вдоль стен под потолком, мерно постукивали, наполняясь горячей водой и отдавая тепло промерзшим вековым стенам.
— Барыня! Арчибальд! — кухарка бросилась к нам, всплескивая руками и не обращая внимания на сидящего у меня на плече каменного монстра. — Вода пошла! Сама! Горячая, пахучая, ключевая! И печь гудит, словно в нее мешок антрацита всыпали! Что ж это делается-то, господи?!
— Это делается цивилизация, Агата, — я с облегчением оперлась о косяк, чувствуя, как приятный влажный пар согревает лицо.
Грими на моем плече шумно втянул носом воздух, углядел на разделочном столе глиняный горшок с остатками бараньего жира и вчерашним кулешом, расправил крылья и планирующим броском спикировал прямо на дубовую столешницу.
— Ой, мама дорогая! Крыса каменная! — взвизгнула Агата, инстинктивно замахиваясь тряпкой.
— Женщина, полегче с инвентарем! — огрызнулся Грими, ловко перехватывая тряпку когтями и отшвыривая ее в угол. — Я не крыса, я старший инспектор объекта! А ну подай ложку, пока я горшок целиком не проглотил!
Агата замерла с открытым ртом, глядя то на меня, то на говорящую статую, которая уже без всяких ложек запустила обе каменные лапы в жир и с урчанием принялась уплетать застывшее сало вперемешку с перловкой.
— Это Грими, наш домовой дух, Агата. Прошу любить и регулярно кормить, — спокойно пояснила я, снимая со шпильки подколотый подол платья и стряхивая пыль. — Он помог запустить отопление и водопровод.
Кухарка медленно перевела дух, прижала руки к груди и с благоговением посмотрела на чавкающего горгульчонка:
— Домовой, значит… Каменненький… Да господи, да я ж для такого чуда хоть каждый день кашу варить буду! Лишь бы тепло было, лишь бы вода текла!
— Слышала, хозяйка? — прошамкал с набитым ртом Грими, слизывая жир с когтей. — Баба дело говорит. Значит так: трубы я продул, контур замкнул. На втором этаже в твоих покоях в купальне кран открой — там ванна медная, через полчаса полная будет. Иди мойся, графиня, а то пахнешь как столичная канцелярия — чернилами и тоской. А я пока проверю, как тепло по оранжереям пошло.
Я улыбнулась. Впервые за все эти безумные дни — легко, открыто и искренне.
Холодный замок больше не был могилой. Он ожил. Он дышал теплом, журчал чистой водой и пах жареной кашей.
— Арчибальд, — повернулась я к мажордому, который уже с сияющими глазами инспектировал ожившие трубы. — Подготовьте чистое белье. Я иду принимать ванну. А вы, Агата… доставайте всю муку, какая найдется в доме, и сушеные яблоки, если они есть в леднике.
— А что готовить-то будем, барыня? — радостно встрепенулась кухарка.
— Шарлотку, Агата. Настоящий яблочный пирог на сливочном пару. Мы должны достойно отпраздновать второе рождение «Верескового Холма».