Когда оседает пепел

Глава 3

Ароматный дух свежеприготовленных блинчиков плыл по квартире, смешиваясь с запахами теплого летнего дня, проникающими через распахнутую балконную дверь. Дело шло к вечеру, и солнечный свет приобретал тот густой оранжевый оттенок, который всему придает немного сказочный вид. Жизнь была хороша, и наслаждаться ею после долгих месяцев отчаяния и боли было сродни дару небес. Почему человеку нужно пройти через ад, чтобы научиться ценить каждое данное ему мгновение?

Я-то уж точно теперь буду благодарить судьбу за каждый новый день на этой Земле и не профукаю дарованный мне второй шанс.

Блинчики получились — просто загляденье: тонкие, золотистые, с ажурными краями, такие же, какие когда-то готовила моя мама. И вкусные — я успела снять пробу, пока стояла у плиты. Теперь тарелку украшала целая горка; до полного счастья оставалось сварить себе кофе и достать из холодильника специально купленную банку сгущеного молока.

Жалко, Саши тут нет, вздохнула я, доставая из кухонного шкафчика турку. Вот уж кто был охоч до блинов! Ну да ладно; бабуля наверняка балует ее любимыми блюдами. Как бы потом худеть не пришлось, чтобы влезть в школьные обновки…

— Вкусно пахнет.

Голос, внезапно нарушивший уютную тишину кухни, заставил меня подскочить и развернуться с занесенной для удара туркой.

— Опять ты, — простонала я при виде Ёнджуна, прислонившегося плечом к дверному косяку. — И ты, — добавила обреченно, когда из-за его спины высунулась черная собачья морда.

— Очень гостеприимно, — хмыкнул на это мой нежданный гость.

— Как вы сюда попали?

— Через балкон, конечно. Второй этаж, а рядом дерево. Ты бы хоть дверь закрыла…

— Вот так просто? — не поверила я. — И никого не удивила лазающая по деревьям собака?

— Мы умеем отводить людям глаза.

«Это уж точно», — подумала я, невольно вспомнив нашу первую встречу, когда у меня никак не получалось рассмотреть его лицо. Да и в больнице его, похоже, никто не увидел, и даже камеры видеонаблюдения не засекли — иначе гибель Хэвон и возвращение моего бессознательного тела в палату вряд ли остались бы незамеченными.

— Так чем это так вкусно пахнет? — невозмутимо продолжил Ёнджун, и они с Каном одновременно потянули ноздрями воздух.

— Моим ужином, — ответила я ледяным тоном.

— Ну ты же в курсе, что ужин надо отдавать врагу? Так ведь у вас говорят?

— А у меня нет врагов.

— Тем более, почему бы не проявить гостеприимство? Хотя бы в знак благодарности за спасение твоей жизни…

— Если бы не ты, ее и не пришлось бы спасать.

— Не факт, — не согласился он.

Кан за его спиной тихо фыркнул и попытался протиснуться в дверной проем, но у него ничего не вышло: габариты моей квартирки не были рассчитаны на рослого демона и его крупного пса. Да и в моей кухоньке нам троим будет явно тесно.

— Ладно, — наконец сдалась я. — Идите в комнату и сидите смирно, пока я варю кофе. Твой пес… он что пьет?

— Он не мой, — откликнулся Ёнджун со странным смешком. — А любит он молоко.

Молоко. Ну да, что же еще могут любить адские псы…

Спустя десять минут мы сидели в моей маленькой гостиной: я и Ёнджун заняли кресла у сервированного кофейного столика, а Кан просто плюхнулся задом на пол, откуда ему было вполне удобно хлебать молоко из стоящей на столике миски.

Ёнджун, не церемонясь, сразу схватил блинчик и, макнув его в сгущенку, сунул в рот целиком. Пока он жевал, одобрительно мыча и закатывая от удовольствия глаза, я исподтишка рассматривала его, потягивая свой кофе. Сегодня на нем были классические голубые джинсы и белая футболка-поло, и этот неформальный образ удивительно ему шел; впрочем, подлецу все к лицу, как известно. Каштаново-медные волосы обрамляли скуластое, резко и в то же время изящно очерченное лицо, глаза в сумраке комнаты казались темнее, чем обычно. Красивый парень, хоть красота эта какая-то хищная, нездешняя. А еще — воспитанный: входя, оставил кеды на пороге балкона. Ну да, это же корейский демон, а не какой-нибудь американец.

— Готовить ты умеешь, надо это признать, — шесть блинчиков спустя заметил мой гость. С сожалением вздохнул, похлопав себя по животу, и покосился на Кана, доедающего свою порцию. Оказалось, что и сгущеное молоко этот зверь уважает, чему я, впрочем, совсем не удивилась. Сама я из стремительно растаявшей горки блинчиков успела ухватить всего пару штук.

— Так, может, договоримся? Ты оставляешь меня в покое, а я время от времени угощаю вас блинами и прочими вкусностями, — предложила я.

— Увы, не выйдет. Я должен забрать бусину. Поверь, тебе она принесет одни неприятности.

— Это какие? Способность давать отпор существам вроде тебя или переноситься в Потусторонье?

— Потусторонье? А, ну да. Та сторона. Не только, Астра. Черт, как там говорилось про бездну и тех, кто в нее смотрит… — Ёнджун задумчиво постучал пальцем по своему идеально гладкому подбородку. — Короче, суть в том, что если ты видишь потусторонних существ, то и они видят тебя.

— Хочешь сказать, по нашему миру бродят существа вроде того змеечеловека?

— Тэса.

— Тэса?

— Ага. Так они называются. Умеют принимать полностью человеческий облик и очень опасны. Ну и характер у них мерзкий, в чем ты уже могла убедиться. Тот тэса просто защищал свою территорию, но и человечинкой был бы не прочь перекусить. Они ведь людоеды.

— Фу!

— А я о чем? В вашем мире полно квемулей и квисинов, которые стараются оставаться в тени и которых очень привлекают люди с особыми способностями…

— Квемули и квисины… — медленно повторила я. Странно — слова казались знакомыми.

— Монстры и призраки, — пояснил Ёнджун.

— А ты тоже… квемуль?

— Я — нечто особенное. Но да, можно и так сказать.

— Я думала, ты — демон. Ну, эти огненные крылья и меч… И все же, кто ты?

Он не ответил — откинулся на спинку кресла и вперил в меня испытующий взгляд, будто что-то прикидывая. Чего он там высматривает? Я едва не заерзала на месте, чувствуя себя так неуютно, словно сидела перед ним раздетой. Хорошо, что сегодня я надела длинную футболку и леггинсы, а не щеголяла по дому в чем-то более… легкомысленном. Было бы совсем неловко.

— Почему ты так смотришь? — наконец не выдержала я.

— Думаю, что именно можно тебе доверить.

— Это что, великая тайна?

— Да нет, в общем-то… Но мы с людьми, знаешь ли, не откровенничаем. Я и так слишком много тебе рассказал.

— Ну, я теперь вроде как не совсем человек, да?