Когда оседает пепел

Глава 23

— Ты кто? — спросила я, пытаясь закрыть собой бесчувственную Юну от взгляда странного жнеца. А тот выглядел совершенно безумным — глаза лихорадочно горели, темные губы кривились и дрожали, будто от сдерживаемых рыданий.

— Я… меня зовут Ким Муёль, — наконец выдавил он. — Я любил Юну…

— Так ты — сын той шаманки, что наслала на нее смертельное проклятие? Ты что же, стал жнецом смерти?

— Я… не помню. Наверное.

— А должен был гореть в аду, — бросила я презрительно. — Что ж, давай, закончи начатое, герой.

Муёль непонимающе нахмурился, а затем в его глазах отразился такой ужас, что мне почти стало его жаль.

— Н-нет! Я ни за что больше… нет! — невнятно заговорил он, мотая головой — и тут его товарищи шагнули к нам, по-видимому, устав ждать исхода этого странного диалога.

Повернувшись, Муёль решительно преградил им путь.

— Уходите, — глухо бросил он через плечо. — Я их остановлю.

Легко сказать — уходите. Только как это сделать, когда меня не слушаются ноги, а Юна никак не придет в себя?

Я в отчаянии огляделась, понимая, что мы оказались на крошечном островке спокойствия посреди поля боя. Отыскала взглядом Ёнджуна, похожего на пылающий факел в море темных фигур, и он, отшвырнув очередного противника, оглянулся и посмотрел прямо на меня. Даже с разделяющего нас расстояния я увидела, как его заляпанное кровью лицо исказила смесь ярости, любви и тревоги — а затем он вдруг взмахнул крыльями и взлетел к небу, черному, как тень надвигающегося шторма.

— Ёмна! — закричал феникс, казалось, на весь мир, заставив даже шум сражения стихнуть. — Прекрати это безумие! Канним заслужил свое право быть с этой девушкой! Неужели ты хочешь, чтобы я превратил здесь все в пепел?

С этими словами он развел руки в стороны, и из его ладоней хлынули ревущие потоки огня, осветившие берег ярче полуденного солнца.

— Мне хватит силы сжечь дотла и твоих слуг, и мост в загробный мир! — звонко продолжил Ёнджун. — Остановись, Ёмна!

Несколько секунд ничего не происходило, а затем закрывшая полнеба непроницаемая тень вдруг сжалась, принимая очертания парящей под звездами человеческой фигуры. Ее лицо было затемнено — лишь глаза горели холодным синим пламенем, от которого мне захотелось немедленно спрятаться.

— Ты всегда был слишком самонадеян и дерзок, сын феникса, — как-то устало произнес Ёмна. — Только ты не учел, что адское пламя сильнее твоего огня, мальчишка. Скажи, готов ли ты пожертвовать своей жизнью ради жизни друга?

— Готов! — к моему ужасу, с вызовом ответил Ёнджун. — Но сдаваться не намерен!

Он вскинул руку, направляя струю огня на владыку загробного мира, но фигуру последнего вдруг объяло ослепительно яркое голубое пламя. Небо полыхнуло от столкновения двух стихий, а потом голубое пламя поглотило рыже-золотистый огонь и, волной покатившись вперед, накрыло зависшего в воздухе феникса.

— Нет, нет, нет!

Я кричала, пока не сорвала горло, слезящимися глазами всматриваясь в разверзшийся над землей ад. Голубой огонь полыхал еще с минуту, обдавая меня не жаром, а могильным холодом, а когда он погас, с неба полетел невесть откуда взявшийся пепел. Светло-серые хлопья кружились в застывшем воздухе, точно снег, укрывая галечный берег и растворяясь в воде, а я смотрела на них и не верила в происходящее.

— Астра…

Оказавшийся рядом Кан помог мне подняться, придержал за плечи, пока я медленно оглядывала опустевший берег. Исчезли жнецы смерти, Привратник, тела павших и сам Ёмна; у тихой и спокойной, как и прежде, реки мертвых остались лишь я, Кан и Юна.

— Почему он ушел? — просипела я, подняв голову к посветлевшему небу.

— Не знаю, — помолчав, ответил Кан. — Может, понял наконец, что я готов пойти ради своей любви до конца. И что мои друзья будут со мной до конца… Возможно, это было испытание — это вполне в духе Ёмна.

В этот момент Юна зашевелилась и тихо застонала, и он бросился к ней, забыв обо мне — и, наверное, обо всем на свете. А я отвернулась и, пошатываясь, побрела туда, где осевшего пепла было особенно много; где-то над этим местом и сгорел в адском пламени мой Ёнджун.

Упав на колени, я зачерпнула ладонями невесомую пыль, прижала ее к груди — но, увы, моя любовь не могла вернуть к жизни холодный прах. Что же ты наделал, Ёнджун, что наделал…

Не знаю, сколько я просидела вот так — кажется, недолго. Небо над моей головой прояснилось, звезды и месяц потускнели, а над водой поплыла легкая дымка предрассветного тумана, когда что-то вдруг вывело меня из состояния оцепенения. Я почувствовала, как дрожит подо мной земля, и, подняв глаза, увидела осыпающуюся горку пепла, из-под которого пробивались яркие лучи золотистого света.

А потом что-то полыхнуло там, под пеплом, и волна горячего воздуха мягко отбросила меня назад.

Лежа на спине, я смотрела, как огромная огненная птица поднимается в небо, рассыпая вокруг себя рыжие искры и озаряя мир подобно маленькому солнцу. Не просто птица. Феникс.

Описав широкую дугу над рекой, он вернулся к берегу, плавно снизился и приземлился метрах в десяти от меня, изящно сложив пылающие крылья. А затем встряхнулся всем телом и за одно неуловимое мгновение превратился в мужчину — высокого, стройного и медноволосого.

— Астра! — крикнул он, срываясь с места.

Перед глазами у меня поплыло. Решив, что брежу перед смертью, я даже не сделала попытки подняться, но через секунду сильные руки бережно подхватили меня и прижали к твердой горячей груди.

— Астра…

Вскинув голову, я моргнула — раз, другой — и неверяще уставилась в мерцающие золотом, родные до боли глаза.

— Ёнджун, — сорвался с моих губ хриплый шепот.

— Кто же еще, глупая, — ласково отозвался он и коснулся губами моего виска.

— Я… я думала, ты погиб… Этот пепел…

— Я же феникс, забыла? А фениксы возрождаются из пепла. Что бы там ни плел Ёмна, огнем нас не убить.

— Ты… ты стал птицей!

— Видела, да? — Ёнджун горделиво приосанился, кажется, совсем не ощущая моего веса. — Теперь я — самый настоящий полноценный феникс!

— Да ты всегда им был, — сказала я и тихо, счастливо засмеялась.

— Ты ранена? — он скользнул по мне обеспокоенным взглядом. — Думал, с ума сойду, когда ты упала в реку. Рванул за тобой, но тут Кан вынес тебя на берег…

— Похоже, я лишилась своей силы.