Страница 71 из 75
Однако праздновать победу было рано. На мгновение оторвав взгляд от дерущихся, я увидела россыпь странных красных огоньков, быстро приближающихся к нам со стороны врат в Загробное царство — и едва не вскрикнула от ужаса, поняв, что вижу перед собой глаза трех огромных черных псов, точь-в-точь таких, каким еще недавно был Кан. Вынырнув из темноты, они остановились, оценивая обстановку, и я без раздумий бросилась им навстречу, сменив ипостась прямо в прыжке.
При виде девятихвостой лисицы зверюги яростно зарычали и, словно по сигналу, дружно рванули с места. Двоих я отшвырнула своими хвостами, а третья вцепилась зубами мне в шею, и мы покатились по земле, вгрызаясь в плоть друг друга.
Теплая сладковатая кровь хлынула мне в рот, и кумихо внутри меня обезумела. Извернувшись, я полоснула пса когтями задних лап, а когда он с визгом отдернулся, вонзила зубы в его горло и начала трепать, как хорек — крысу. Даже когда он затих, я не могла заставить себя разжать зубы — но два оставшихся в живых зверя окружили меня, вынуждая защищаться.
Одного пса я пронзила пикой, в которую превратился мой хвост, и для надежности пару раз приложила о землю, а со вторым пришлось повозиться — уж больно вертким он оказался. В конце концов я обвила его шею хвостом, как веревкой, и задушила бедолагу, невзирая на долгое и отчаянное сопротивление.
Облизав свою окровавленную пасть, я повернулась к Ёнджуну — и одобрительно тявкнула, увидев, как он наседает на покрытого ожогами и подпалинами Привратника. А затем мое внимание привлекла яркая вспышка света, и, взглянув на причал, я обнаружила на нем Кана, держащего на руках слабую, но живую девушку.
«У него получилось!» — от избытка эмоций я крутанулась вокруг себя и вывалила язык из пасти. После полувека разлуки, скитаний и страданий эти двое наконец воссоединились!
Осталось только добить Привратника — и мы свободны…
Но моя радость оказалась преждевременной.
По ночному небу вдруг прокатился странный рокот, и звезды над нами погасли, словно заслоненные гигантской тенью. Поверхность реки Самдочхон заволновалась, пошла рябью, и в морду мне дохнуло холодным ветром — словно чьим-то дыханием.
— Канним! — обрушился с небес нечеловеческий гневный голос, услышав который, я непроизвольно заскулила и припала брюхом к земле. — Ты вновь презрел мою волю, явившись сюда! Как смеешь ты убивать моих слуг и забирать то, что принадлежит мне⁈
Остановившись, Кан запрокинул голову и закричал:
— Она не принадлежит тебе, Ёмна! Мы — не твои марионетки и сами выбираем свою судьбу! Ты достаточно меня покарал — дай же нам уйти и спокойно дожить свою жизнь!
— Да кем ты себя возомнил, чтобы спорить с верховным владыкой Загробного царства? — оскорбился голос. — Забыл, что в моей власти испепелить тебя адским пламенем?
В следующее мгновение в причал рядом с Каном ударила чудовищная ветвистая молния, разнесшая деревянный настил в щепы и объявшая все вокруг голубоватым огнем. В этом огне я разглядела Юну, цепляющуюся за уцелевшие доски, которые грозили вот-вот рухнуть в воду вместе с остатками причала, — но Кана нигде не было видно.
— Нет! — вскочив на лапы, крикнула я, и мир замер, повинуясь моей магии.
А я рванула вперед, думая лишь об одном — Юна не должна упасть в реку мертвых.
Языки голубоватого пламени причудливо застыли над причалом, и я плавно пролетела над ними, воспользовавшись своей способностью к левитации. Отыскала Юну — она лежала на обуглившихся досках, разметав длинные темные волосы — и осторожно обхватила ее хвостом.
— Глупая кумихо! — прогремел надо мной насмешливый голос Ёмна, и от испуга я едва не выронила свою ношу. — Неужели ты думала, что твоя жалкая магия подействует на меня?
Не отвечая, я со всей доступной мне скоростью развернулась и устремилась обратно к суше, держа перед собой безвольно висящую Юну. Над головой блеснуло, и, понимая, что выбраться не успею, я в последнем отчаянном рывке бросила девушку на берег.
Молния ударила в меня, пронзив все мое тело ослепительно-жгучей болью, перед глазами вспыхнул голубоватый огонь, и я камнем ухнула в воду.
Странно — здесь, у берега, должно было быть совсем мелко, но подо мной разверзлась настоящая черная бездна. Зависнув над ней, как какая-нибудь диковинная медуза, я всматривалась в бесконечную толщь воды, и не чувствовала ничего — ни страха, ни боли, ни сожаления. Здесь, внизу, было так спокойно, так хорошо… И на удивление свободно дышалось.
Затем в падающем с поверхности луче рассеянного света ярко блеснул какой-то крошечный предмет, и я протянула к нему руку, отстраненно отметив, что снова стала человеком. В моих пальцах оказалась драконья чешуйка — за всей этой суматохой на берегу я и думать о ней забыла. Наверное, она выпала из моего кармана, когда я очутилась в воде…
«Сонмин», — мысленно позвала я, сама не зная, зачем. Мне ведь теперь уже никто и ничто не поможет — да и надо ли?
Я разжала ладонь, выпуская бесполезную чешуйку, и закрыла глаза. Самдочхон баюкала меня, обещая вечный покой и умиротворение; я чувствовала, как замедляется мой пульс и затихает дыхание, и постепенно погружалась в свой последний сон. Все мысли одна за другой исчезли, погасли, как звезды в предрассветный час, и только одна, последняя, отозвалась уколом легкой грусти в сердце.
Мысль о девочке, которая никогда больше не увидит маму.
Очнулась я, лежа на боку, натужно кашляя и исторгая из себя потоки воды. Чьи-то руки поддержали меня, помогая сесть, и, проморгавшись, я увидела перед собой насквозь мокрого Кана в обгоревшей одежде. Мы снова были на берегу; рядом со мной лежала Юна в рваном и грязном от копоти платье, а позади нас догорали деревянные сваи — все, что осталось от причала. Светящийся портал исчез, но небо все еще закрывала гигантская тень наблюдающего за нами Ёмна.
А напротив нас Ёнджун сражался уже не с одним Привратником, а с целой толпой вооруженных жнецов смерти.
— Сиди здесь, Астра, — велел мне Кан, поднимаясь на ноги и обнажая свой меч. — Присмотри за Юной.
Пошатываясь, он поспешил на помощь фениксу, а я подползла к неподвижной Юне и коснулась ее шеи, нащупывая пульс. Сердце девушки билось, хоть и слабо, и я невольно выдохнула от облегчения.
Сама я чувствовала себя так, словно меня душили, били и топили одновременно. Тело ныло и дрожало от слабости, легкие горели, голова кружилась. «Почему же я не умерла?» — подумала я, привалившись к теплому боку Юны.