Когда оседает пепел

Глава 9

Как поведал дракон, интрижки между квемулями и людьми время от времени случались, но редко давали плоды в виде общего потомства. Что именно свело мать и отца Ёнджуна, он достоверно не знал, но ходили слухи, что феникс спас смертную женщину от другого квемуля и тем самым покорил ее сердце. Впрочем, он оставался со своей возлюбленной недолго и не вернулся, даже узнав о рождении Ёнджуна — полукровки, которого феникс не пожелал признать.

— А он точно знает о существовании сына? — недоверчиво перебила я Сонмина.

— Да весь Тайный мир знает, кто такой Лим Ёнджун, — закатил глаза дракон. — Ну, ладно, может, и не весь, но самые старые квемули и квисины знают. Ёнджун ведь больно-то и не прятался, а первое время и вовсе всюду совал свой нос, ища отца. Сейчас уже успокоился, конечно, а тогда кто только не мечтал прибить нахального мальчишку… И прибили бы, не окажись он так силен и безрассудно смел.

— Чем он отцу-то не угодил?

— Он ведь нечистокровный квемуль, наполовину человек. А у нас людей за равных не считают. Тем более, такие, как Понхван, великий древний феникс…

— Получается, у Ёнджуна, кроме Кана, никого и нет…

— Какие его годы — еще обзаведется семьей, если захочет. Хотя многие квемули предпочитают быть одиночками.

— А сколько ему лет?

— Да всего ничего, шестьдесят или около того. Совсем еще юнец.

— Юнец? — я едва не поперхнулась своим морсом.

— В сравнении со мной — вообще сопляк, — пренебрежительно подтвердил Сонмин. — Не забывай, мы бессмертны и взрослеем куда медленнее людей.

— Не очень-то справедливо.

— Не нам оспаривать волю богов.

— Легко говорить, когда живешь тысячелетия.

— Уверен, бусина кумихо продлит и твою жизнь, моя дорогая.

— Надеюсь, не настолько, чтобы я пережила свою дочь, — озвученная им перспектива заставила меня вздрогнуть.

Сонмин посмотрел на меня с отеческой снисходительностью.

— Вот поэтому мы предпочитаем не связываться с людьми. Вы слишком хрупки и недолговечны.

— В том числе вашими стараниями.

— Такова уж ваша участь.

Я сделала глубокий вдох, отпила из своей чашки и лишь после этого сумела более-менее спокойно задать следующий вопрос.

— Так кто такой Кан и что связывает его и Ёнджуна?

— О, это интересная история! — оживился дракон. — Тебе понравится, ведь она повествует о любви бессмертного и человеческой женщины — настоящей любви, а не мимолетном увлечении. Когда-то у Ёмна, верховного владыки загробного мира, был верный слуга по имени Канним, лучший из гонцов и проводников душ. Много лет он следил за тем, чтобы души умерших вовремя попадали в Загробное царство и представали перед судом его владык, пока однажды не влюбился в смертную женщину, которая ответила ему взаимностью. Увы, спустя какое-то время Канним узнал, что его возлюбленной предначертано вскоре погибнуть. Не смирившись с судьбой, он нашел способ укрыть свою женщину от жнецов смерти и всевидящего ока Ёмна, но счастье влюбленных длилось недолго: в конце концов их отыскали и жестоко наказали. Душу женщины обрекли вечно скитаться по загробному миру без права на перерождение, а Каннима превратили в адского пса, неспособного попасть в царство мертвых. Так бедолага и бродил по Тайному миру, обезумев от горя, пока не встретил Ёнджуна, угодившего в очередную переделку. Говорят, Кан — так его теперь зовут — спас ему жизнь, и с тех пор эти двое неразлучны.

Сонмин умолк, и на пару минут в беседке повисла тишина, нарушаемая лишь беззаботными звуками теплого летнего дня. Вокруг пели птицы, жужжали пчелы, шелестела на ветру листва, но я едва их слышала, слишком потрясенная рассказом дракона. Бедный Кан… Кто мог подумать, что в теле пса заточена душа пусть не человека, но близкого ему разумного существа, способного любить и страдать? Вот почему его взгляд всегда казался мне таким осмысленным…

В голове как наяву прозвучал насмешливый голос Ёнджуна: «Смертные женщины — твоя слабость, да, старина?». Теперь я понимала, что он имел в виду. И повернулся же язык поддевать друга самым больным!

Впрочем, Кан вроде бы не обиделся — видимо, между этими двумя такие шутки в порядке вещей.

— История тебя огорчила? — вопросительно глянул на меня Сонмин. — Вы, люди, так впечатлительны.

— Это называется состраданием, — уточнила я. — Чувством, которое, похоже, утрачивается за сотни лет жизни. А может, и не дается вам изначально…

— Мы мыслим и чувствуем иначе, чем вы — но на сочувствие способны. Кан заслужил наказание, пойдя против воли богов и заведенного миропорядка. Он мог бы дождаться, когда его возлюбленная переродится и повзрослеет, чтобы вновь попытать удачи… Хотя это, конечно, требует времени и терпения, да и не факт, что ее душа возродилась бы в женском теле со схожей внешностью. А бывает, что душа вовсе не перерождается или перерождается не в теле человека. Но все равно ему не следовало идти против высших сил.

— Даже ради любви?

— Стоит ли того любовь к человеку, который все равно состарится и умрет, оставив тебе лишь воспоминания?

— Ну а зачем еще жить, по-твоему? Ради мимолетных удовольствий? Знаний? Власти? Все бессмысленно, если подумать. А любовь хотя бы позволяет чувствовать себя живым и по-настоящему счастливым… пусть и недолго, по вашим меркам.

— Да ты романтик, как я погляжу, — заметил Сонмин со смешком.

— Шутишь? Я ведь в разводе, — проворчала я. — Но если мне с любовью не повезло, это не значит, что ее не существует. Ты сам-то что, никогда никого не любил?

Дракон на пару мгновений задумался, и по его безупречно красивому лицу пробежала легкая тень.

— Не настолько, чтобы бросить вызов смерти.

На этом наш затянувшийся обед завершился, и до ужина я была предоставлена сама себе. Это время я потратила на исследование острова, оказавшегося совсем небольшим, а затем и дома, в котором тоже не обнаружилось ничего, что помогло бы мне сбежать. Найти бы хоть какую-то лодчонку — но зачем она существу, способному пересечь озеро вплавь или по воздуху? А ёндону она и подавно не нужна. И даже сумей я добраться до луга прежде, чем дракон меня догонит, как пересечь магический барьер? Вряд ли сила кумихо здесь поможет…

С наступлением темноты вокруг дома и во внутреннем дворике зажглись многочисленные фонари, превратив жилище дракона в островок золотистого света. От Чольсу я узнала, что горели они благодаря магии, как и светильники, стоящие в каждой комнате дома и «включающиеся» простым прикосновением.