Страница 61 из 273
— А еще один следом за этим не явится? – спросила Взморник, пока я поплотнее укутывал Малыша парусиной.
— Вполне возможно, – ответил я. – Я слышал, они почти всегда возвращаются в дома, где однажды кормились, только не знаю, правда это или нет. Если и правда, может быть, зверь на лодке в счет не идет. Животных они вообще обычно не трогают.
— А пулевое ружье? Ты его доставать не собираешься?
Я вынул из рундука ружье и зарядил его. Дома у меня, пока близнецы были маленькими, вошло в привычку прятать иглострел под замок, но теперь-то я, ясное дело, не дома..
— Из страха перед ингуми мы выстроили дом на острове Ящерицы как можно прочней, – признался я Взморник. – Двойные бревенчатые стены, тяжелые, прочные двери и ставни.. маленькие оконца, забранные железными решетками. Шлюп нам с тобой таким же образом, конечно, не защитить, но чем лучше мы приготовимся к их визиту, тем верней эти приготовления нам не пригодятся.
Взморник без тени улыбки кивнула.
— Покажи, как стрелять из твоего ружья.
— У тебя не получится. Чтобы справляться с отдачей и передергивать затвор, нужны обе руки. Тебе б иглострел.. но я свой подарил Жиле, так что иглострела у нас с тобой нет. Хочешь, могу его нож тебе дать.
Взморник подалась назад.
— Нож твоего сына? Нет, не возьму. Он же тебе так нравится..
— Тогда поспи, – велел я. – Я постою на страже, а через пару часов можешь меня сменить.
Взморник, протянув мимо меня руку, погладила лобастую, массивную голову Малыша.
— Все еще мерзнет.. дрожит.
— У меня еще кое-что есть, – вспомнил я, имея в виду одеяло и второй старый парус, которым мы порой укрывались сами. – Сейчас принесу, только не знаю, много ли от них будет толку.
— А давай его между нами уложим!
Будь Малыш хоть самую чуточку тяжелее, нам вдвоем вряд ли удалось бы сдвинуть его с места. До капли вычерпав скопившуюся на дне шлюпа воду, мы перекатили его на полотнище парусины, которым я накрыл его, и наполовину волоком утащили под фордек.
Улегшись вперед ногами – Взморник слева от Малыша, я справа (а между мною и бортом шлюпа еще пулевое ружье), все мы оказались в страшной тесноте.
— Я твои рассказы про ингуми вспоминаю, – заговорила Взморник. – Значит, они живут в небе? Вон в том зеленом огне? По-моему, в таких огнях жить не может никто.
— Многие на это сказали бы, что люди, как всем известно, живут именно в таких небесных огнях или на них, а вот в море не может жить ни одно человеческое существо. Ингуми родом с Зеленого. Так о них говорят. Зеленый – это тот самый большой небесный огонь зеленого цвета, который я тебе показывал, когда мы разговаривали о них. Намного крупнее и ярче любой звезды.
— Да, я знаю который. У нас, глубоко внизу, где всегда темно, есть рыбы, светящиеся точно так же.
— Возможно, с виду они на Зеленый и похожи, – возразил я, – но светятся вовсе не так же. Совсем не так. Зеленый сияет, оттого что на него падает свет Короткого Солнца.
— Это такое место, вроде нашей лодки?
— Нет, это целый круговорот. Когда я был мальчишкой, люди говорили «круговорот», как будто круговорот всего один, как будто ничто не может покинуть его или проникнуть снаружи внутрь. Может, когда-то в прошлом так оно и было, но сейчас – нет. На самом деле круговоротов целых три, причем по меркам круговоротов они, можно сказать, находятся совсем рядом. И кроме них, если вдуматься, существует, по крайней мере, еще один – старый Круговорот Короткого Солнца, где родилась моя подруга, майтера Мрамор.
— Ты об ингуми, об ингуми рассказывай, – напомнила Взморник.
Лицо ее от меня заслоняли голова и плечи Малыша.
— Я о них и говорю. По-моему, там, откуда родом майтера Мрамор, их нет, иначе она б о них знала. Выходит, круговоротов, которые нужно учитывать, говоря об ингуми, три: Круговорот.. то есть для ясности, Круговорот Длинного Солнца, Синий, то есть тот, где мы сейчас, и Зеленый – круговорот, заваривший кашу с давешним штормом.
— Вот как..
— Круговорот Длинного Солнца я тебе тоже как-нибудь при случае покажу: сама ты его не найдешь. Отсюда он кажется всего-навсего крохотным белым огоньком среди звезд. Насколько он далеко, остается только гадать, но я бы рискнул предположить, что и от Синего и от Зеленого он куда дальше, чем Зеленый от нас.. особенно сейчас, когда Зеленый к нам гораздо ближе обычного.
— Там ты и родился?
— Да.. – Былое возникло в памяти, словно призрак, и я добавил: – В Старом Вироне, в том городе, куда я поклялся вернуться, если получится, – но отнюдь не уверен, что произнес это вслух.
— А ингумы там были?
— Мы думали, нет, но по меньшей мере один имелся. Все принимали его за одного из нас.
— Как это?!
— Не понимаешь? Еще бы! Ингум, которого ты только что видела, не притворялся человеческим существом. Тот, живший среди нас, притворялся, и этот, если бы захотел, надо думать, мог бы притвориться не хуже. Нынешнего я, проснувшись, застал врасплох, и у него не оказалось времени на притворства. Будь у него время и желание обмануть нас – наверное, все получилось бы как нельзя лучше. Они часто такое проделывают.
Взморник на время умолкла.
— Малыш – и тот больше похож на людей, – нарушив молчание, заметила она.
На это я, видимо, вспомнив щетину на загривке Малыша, малость обиделся.
— Много ли ты людей видела, кроме меня? Разве что матросов с лодки капитана Стрика!
Взморник не ответила ни слова.
— Вот. Стало быть, тебе неоткуда знать, насколько люди могут разниться между собой. Я примерно в том же возрасте, что и..
— А я? Себя я то и дело вижу с тех самых пор, как оказалась здесь, наверху. Лицо, ноги, руку.. все вижу. В воде.
— То есть свое отражение.
— И я такая же, как ты, и те, с той лодки. А ингуми – нет. Говорю же тебе: Малыш вправду, вправду куда сильнее на нас похож!
— Тела ингуми не таковы, как у нас, – заговорил я, мысленно подыскивая наиболее содержательное сравнение. – Вот краба мы считаем твердым.. краб – все равно что штурмовик в латах. Штурмовик в латах может двигать руками, ногами, вертеть головой, но изменить форму тела не может.
— Я ее тоже менять не могу, – с явным недоумением в голосе заметила Взморник.
— А вот и можешь. Немножко. Можешь встать прямо либо ссутулиться, втянуть живот, выпятить грудь и так далее. У ингуми возможностей намного больше. К примеру, они умеют менять форму лица – полностью, не то что мы, улыбаясь либо втягивая щеки. Однако, по-моему, в этом их лучше всего сравнить с Матерью: ведь она..
— О Матери я говорить не хочу, – оборвала меня Взморник и, добавив на сей счет еще кое-что, уснула либо сделала вид, будто спит.