Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 62 из 273

Вправду она уснула или нет, я засыпать не спешил. Вечером, к тому времени как улечься, я, жутко уставший, провалился в сон почти сразу же, но теперь, поспав в свое удовольствие три-четыре часа, спать не хотел совсем. Усталость все еще чувствовал, а сна – ни в одном глазу. Возможно, боялся возвращения ингума, хотя не признался бы в этом даже самому себе. В чем бы ни заключалась причина внезапной бессонницы, я расслабился, примостил голову на руки (для чего пришлось подсунуть локоть под мощную шею Малыша) и задумался обо всем, что сказал бы Взморник, пожелай она продолжить разговор.

Ингуми, как известно всем и каждому, умеют летать. Летать они способны даже в безвоздушных просторах бездны, странствуя с Зеленого на Синий и возвращаясь на Зеленый, когда оба круговорота достигают конъюнкции либо близки к ней. Как им это удается, до сих пор не пойму, но той ночью, лежа головою туда, где положено быть ногам, я вспомнил о рыбе-нетопыре. Ее широкие плавники очень напоминали крылья, и я нисколько не сомневался, что плавает она с их помощью точно таким же манером, как птицы летают по воздуху. Собственно говоря, некоторые птицы-рыболовы умеют «летать» и в воде, загребая воду крыльями, причем двигают ими почти так же, как в воздухе..

Казалось бы, отсюда следует, что и обычная рыба могла бы плавать по воздуху, подобно той светящейся рыбе, сопровождавшей нас почти до самого Уичотэ, но это не так. Пожалуй, кабы рыбы такое могли, мы сами могли бы летать – умеем же, в конце концов, плавать! Разумеется, не так искусно, как рыбы (тут я поймал себя на том, что вторю патере Кетцалю, на деле оказавшемуся ингумом), а я плаваю вдвое хуже Взморник, рассекающей воду, точно стрела. Тем не менее если обычные рыбы и не могут летать по воздуху, то выпрыгнуть из воды на воздух способны вполне и порой прыгают весьма далеко. Сам я много раз видел, как они прыгают – взять хоть ту рыбу, выпрыгнувшую на плоский камень у подножья скалы, на вершине которой майтере Мрамор пришлось соорудить хижину для Мукор.

Вот этим, вкупе с крайне скромными потребностями в дыхании, и можно, на мой взгляд, объяснить, как ингуми удается летать от круговорота к круговороту. Собрав все силы, они «выпрыгивают» из моря воздуха, окружающего круговорот, который нужно покинуть, в направлении круговорота, которого желают достичь. Прицел не требует особенной точности, так как, приближаясь к круговороту назначения, они начинают падать на него. Посадочные шлюпки – это я знал уже тогда – следует строить с таким расчетом, чтоб они не перегревались по прибытии к новому круговороту. Однако шлюпки гораздо больше самых больших лодок и почти целиком сооружены из металлов, а значит, намного тяжелее. Ингуми не превосходят величиной малорослых людей, хотя, расправляя крылья, кажутся очень большими, и при всей своей силе вовсе не тяжелы. Ну а предметы легкие падают гораздо медленнее тяжелых, в чем всякий может убедиться, уронив перо, как я только что уронил на рабочий стол перо Орева. Таким образом, перегрев, угрожающий шлюпкам, серьезной опасности для ингуми представлять, очевидно, не должен.

Необходимость провести некоторое время без воздуха подобно человеку, плывущему под водой, а также необходимость приблизиться к нужному круговороту настолько, чтобы летящего повлекло к нему, – вот объяснение выводам, сделанным всеми, задававшимися сим вопросом, а именно тому, что ингуми прилетают к нам только в период конъюнкции либо перед самым его началом и сразу же после завершения.

Все это – как я и сказал бы Взморник в ту ночь – осмыслить вовсе не сложно, нужно только не принимать ингуми за людей, умеющих превращать руки в крылья. Стоит нам только принять, что они отличаются от нас, по крайней мере, не меньше, чем змеи, все тут же встает по местам. Самое трудное – объяснить появление в Круговороте ингума, которого я считал патерой Кетцалем. Круговорот (по крайней мере, с виду) находится куда дальше от Синего с Зеленым, чем оба они – друг от друга. Насчет этой загадки, как и насчет множества прочих загадок, можно запросто выстроить кучу предположений, но если какое-то из них и окажется верным, узнать, которое, невозможно.

Первое – его я в то время считал наиболее вероятным – состоит в том, что Круговорот сближается с Синим, либо с Зеленым, либо с обоими, но крайне редко. Как известно, конъюнкция с Зеленым наступает через каждые шесть лет. Промежуток сей определен движением обоих круговоротов вокруг Короткого Солнца. Третье же тело, Круговорот, движется по-иному и, следует полагать, приближается к какому-то из двух других, или к обоим, с другой периодичностью. Поскольку таких конъюнкций мы за двадцать с лишним лет пребывания здесь, на Синем, не наблюдали ни разу, период этот, видимо, довольно-таки продолжителен. Я из соображений удобства оцениваю его протяженность как в десять раз большую, то есть принимаю за шестьдесят лет. На Синем мы прожили около трети этого срока, а я точно знаю, что до момента гибели патера Кетцаль пробыл Пролокутором Вирона тридцать три года. В сумме выходит пятьдесят три; таким образом, чтоб достичь Круговорота, стать авгуром и возглавить Капитул, у него (памятуя о нашей оценке продолжительности интервала между конъюнкциями в шестьдесят лет) остается еще семь лет.

Впрочем, по-моему, срок этот маловат: думаю, на подобное возвышение потребовалось бы лет пятнадцать, а то и больше. Если догадка, вспомнившаяся мне нынче вечером, верна – другими словами, если патера Кетцаль действительно сумел, пересекши бездну, добраться до Круговорота таким же образом, как прочие ингуми летают с Зеленого на Синий, следовательно, со времени последней конъюнкции минуло, самое меньшее, шестьдесят восемь лет. В то время на близость конъюнкции ничто не указывало, да и сейчас ничто не указывает, и, на мой взгляд, из этого следует, что интервалы между конъюнкциями значительно больше – скажем, лет около ста.

Однако я уже в то время сознавал, что это отнюдь не единственное из возможных объяснений, причем другие также могут оказаться верны. К примеру, поскольку посадочным шлюпкам следовало возвращаться в Круговорот за новыми партиями поселенцев, патера Кетцаль вполне мог проникнуть на одну из таких втайне от Экипажа и даже от самого Паса, не говоря уж о нас, простых жителях Старого Вирона, оставившую Круговорот много раньше.

Третье возможное объяснение, пришедшее мне на ум, состояло в том, что группа ингуми построила собственную посадочную шлюпку. На ней они прилетели в Круговорот, а по прибытии, разделившись, отправились на охоту.