Страница 57 из 273
Я, выставив перед ней ящичек, напомнил, что золотом она может распоряжаться как пожелает – оно ведь ее, не мое.
Взморник, выбрав браслетик попроще, узенький, совсем не тяжелый, подняла его кверху так, что он засверкал в лучах солнца.
— Вот этот красив. Кто его сделал, не знаешь?
— Сам думаю, кто бы это мог быть, – ответил я, думая, не просветит ли она меня на сей счет. – Возможно, его привезли из Круговорота Длинного Солнца на посадочной шлюпке, но я бы сказал, что это работа Прежних, народа, жившего здесь, на Синем, задолго до появления нас, людей.
— Ты их боишься.
Прозвучало это с такой уверенностью, что я сразу понял: спорить бессмысленно.
— Да. Пожалуй, что да.
— И не только ты, все вы. Все мы.
Повертев браслет так и эдак, полюбовавшись им вдоволь, Взморник взяла его в зубы и надела на запястье.
— Круговорот Длинного Солнца был нашим круговоротом. Нашим домом, – объяснил я. – Построенным специально для нас, после чего Пас поселил нас там. Этот круговорот принадлежал им. Возможно, и выстроен был для них, но мы даже этого точно не знаем. Если кто-то из них еще жив, скорее всего, они на нас сильно обижены, и их божества – тоже. Уж боги-то их наверняка до сих пор живы: ведь боги не умирают.
— А вот этого я не знала.
— Там, где я жил прежде, величайшая среди богинь покушалась убить Паса. Люди мудрые, знавшие об этом, думали, что у нее все получилось, хотя мы, большинство, даже не подозревали о покушении. Но затем Пас вернулся. Можно сказать, посеял себя самого и вырос вновь. Скажи, Взморник, что тебе известно о семенах?
— Посевы кукурузы.. да, ты рассказывал.
— Так вот, Пас будто бы заново взрастил себя самого из семени. Точно так же растут чистые сорта кукурузы. Прежде чем погибнуть, кукуруза дает семена, а когда семена прорастут, сорт возвращается к нам еще на год, таким же, как прежде.
— Думаешь, Прежний народ мог сделать то же самое?
Судя по тону, эта идея оказалась для нее внове.
— Не знаю, – пожав плечами, ответил я. – Откуда же мне знать, что они могли сделать, а чего не могли..
— Еще ты рассказывал, что семена в земле ждут воды.
— Да, дождей и теплой погоды.
Неторопливо, вперевалку подошедший к нам поглядеть, что у нас с Взморник такое в ящичке, Малыш обнюхал цепочки и перстни, брезгливо фыркнул и вернулся на место, к шпору бушприта. Я тоже, пусть мысленно, отвел взгляд в сторону. Глаза мои видели браслеты с анклетами из золота и серебра, но мысли занимал невысказанный вопрос Взморник. Допустим, Прежний народ способен каким-то образом, подобно Пасу, вернуться к жизни, но если так, что для них, Прежних, может являться теплом и дождем?
Узнаем ли мы, узнаю ли я об их возвращении? В то время я даже не представлял себе, каковы они с виду – насколько мне известно, этого не знал никто. Вне всяких сомнений, создавать собственные изображения они умели, раз уж сумели возвести огромные здания, развалины которых мы обнаружили по прибытии, однако если подобные изображения и существовали, время уничтожило их без остатка – по крайней мере, на Ящерице и в окрестностях Вирона. Под отросшими ниже пояса золотистыми волосами Взморник, на вид неотличимой от человека, скрывались жабры. Что эти жабры такое? Дар богини или отличительный признак изначальных хозяев круговорота, называемого нами своим? В то время выяснить это возможным не представлялось.
— Кажется, я вижу еще лодку.
Легко, без усилий поднявшись, Взморник указала в сторону паруса на горизонте.
— Тогда все это лучше спрятать с глаз долой.
С этими словами я начал было закрывать ящичек.
— Постой.
Рука Взморник нырнула в ящичек с быстротой птицы.
— Взгляни, Бивень! – Меж ее указательным и большим пальцами блеснуло тонкое серебряное колечко недавней, нововиронской работы. – Мне нравится. Небольшое, легкое. С золотом плавать было тяжеловато, а это мешать не будет. Можно надеть?
— Разумеется, – ответил я. – С удовольствием сделаю тебе подарок.
Забрав у нее колечко, я сам надел его ей на палец.
* * *
При легком ветерке, не усиливавшемся ни на минуту весь день, та, другая лодка добралась до нас лишь не один час спустя. Чтоб вынуть из рундука пулевое ружье, зарядить его да рассовать по карманам запасные патроны, этого времени хватило с избытком.
— Ты собираешься с ними драться? – спросила Взморник, уже слышавшая от меня о пиратах.
— Если придется. Надеюсь, надобности не возникнет. Мореплаватели – обычно народ дружелюбный. Среди нас принято обмениваться сведениями, а порой и делиться припасами. Возможно, воды раздобыть удастся.. – Тут я, сделав паузу, ненадолго задумался. – Ну а если они идут к нам не с добром, немедля ныряй в море. Обо мне не тревожься – просто плыви прочь, куда-нибудь поглубже, где тебя не сумеют найти.
Взморник торжественно пообещала так и сделать, но я-то знал, какова цена сему обещанию.
Другая лодка оказалась гораздо больше моей – двухмачтовая, тупоносая, с командой из пяти человек. Хозяин ее (коренастый, средних лет, манерой разговора изрядно напоминавший Вейзера), поприветствовав нас, осведомился, куда мы идем.
— В Пахароку! – ответил я.
— Ты налегке идти есть, – заметил он, явно решив, что мы тоже купцы.
Вскоре его громадная лодка подошла к нашей борт в борт. Носовые и кормовые швартовы связали их воедино, и после взаимных представлений нас пригласили в гости.
— В этих водах не так много лодок я вижу, – хмыкнув, сказал хозяин, – но еще дальше заплыл бы, чтоб такую красавицу видеть. Целые поселения даже – ни одной женщины, как твоя жена, иметь нет.
Один из его матросов принес для нас складной стол и две пары табуретов, и я первым делом спросил, далеко ли мы от западного континента.
— Сколько лиг, ты знать хочешь? Это сказать не могу. Смотря еще, какой возьмешь курс. На северо-запад-тень-север держать нужно, если в Пахароку идти.
— А ты там бывал?
Хозяин лодки отрицательно покачал головой:
— Нет, я думаю. В месте указанном – да, я был, но в Пахароку?..
Вновь хмыкнув, он только пожал плечами.
Я рассказал о письме, перебрался на шлюп, принес переписанный экземпляр и показал ему.
— Один, тут сказано, – заметил он, ткнув пальцем в страницу. – Твою жену они привезти тебе разрешили?