Страница 58 из 273
— Один, – заговорил я, прибегнув к доводам Мозга, – это если все поселения, которым они разослали письма, пошлют от себя кого-нибудь и если все посланные прибудут вовремя. И то и другое мы полагаем маловероятным, и остальные, в Новом Вироне, с нами согласны. Найдутся свободные места – а мы думаем, что найдутся, – стало быть, Взморник сможет лететь со мной. А не найдется места, подождет меня в Пахароку, за лодкой нашей присмотрит.
Все это я постарался изречь как можно увереннее.
Тем временем матрос, разложивший для нас стол, принес бутылку с четырьмя стаканчиками и подсел к нам.
— Сын мой, – с гордостью объявил Стрик. – Номер два на моей лодке, так есть.
Оба мы обменялись с хозяйским сыном улыбками и рукопожатиями.
— Капитан Бивень? – переспросил хозяйский сын. – Из поселения Новый Вирон идешь?
Я кивнул.
— До этого мы не дошли еще, капитан Бивень, – также кивнув, заговорил Стрик. – Тебя искать кто-то есть, так?
Должно быть, на моем лице явственно отразилось удивление.
— Только один малый, так есть. Годами ровесник Тотеру быть.
(Тотером звали его сына.)
— Нас о капитане Бивне расспрашивал он. Один на маленькой лодке вот так идет.
Уголки губ Тотера опустились книзу, а ладони выразительно изобразили маленькую лодку, раскачивающуюся на волнах.
— Когда он спрашивал, капитана Бивня мы не знали еще, так есть.
Выдернув зубами пробку, Стрик налил каждому из нас толику напитка, прозрачного, словно вода.
— Так мы ему и сказали, и он на своей маленькой лодке дальше пошел, – подытожил он.
— А сами вы.. с материка? То есть с восточного, с Большой земли? – спросил я, тщетно стараясь припомнить название поселения, из которого пришел Вейзер.
— Йа, сами мы из Дорпа. Новый Вирон мы знаем. Хороший порт, так есть. Думаешь, он тебе вести от кого-то оттуда везет?
Этого я не знал, а стало быть, так ему и ответил. Приспичило бы гадать – пожалуй, сказал бы, что Мозг, вероятно, послал за мною вдогонку гонца.
Тут Взморник спросила, долго ли еще плыть туда, где можно пополнить запасы пресной воды.
— По обстоятельствам глядя, мерфро Взморник. Такая погода есть.. – Стрик сплюнул за борт. – Пять дней, так может быть. Десять, тоже так может быть.
— Мне-то нетрудно, – ответила Взморник, смерив меня вызывающим взглядом. – Он заставляет меня пить больше, чем нужно, а вот Малыша постоянно мучает жажда.
Я объяснил, что Малыш – это наш гус.
— И ты сам тоже мучаешься! – Понюхав и слегка пригубив угощение Стрика, она поставила стаканчик перед собой. – Воду в стакан наливаешь, а потом, когда думаешь, будто я не вижу, снова ее в бутылку льешь.
Я заявил, что не вижу смысла зря тратить драгоценную воду, если не хочу пить.
— Немного воды могу я вам дать, – утешил нас Стрик.
Мы оба поблагодарили его.
— Если два, три дня ты и жена на запад пройдете, большой остров, где никто не живет, отыщете, – сообщил нам Тотер. – Хорошая вода там есть. Там мы в последний раз припасы пополнили. Не большой, как Большая земля, но горы там есть. Вперед зорко смотрите, но проглядеть его трудно.
— Значит, туда и пойдем, – объявила Взморник.
Ее тон решил дело вмиг.
* * *
Миновало два дня, и сейчас я перечитываю весь этот кусок, начиная от столкновения с чудовищной «камбалой», с недоверием и отвращением. Здесь же не сказано ничего – ничего из того, что мне действительно хотелось сказать! Красота Взморник, золотые времена, проведенные нами на шлюпе до появления Крайта, водяной круговорот, в который мне довелось заглянуть с ее помощью, и еще тысяча прочих событий так и остались запертыми в сундуке моей памяти, хотя я всем сердцем хотел рассказать о них.
Впрочем, подобные воспоминания описанию не поддаются – тем более если описывать их берусь я. В этом я уже убедился.
Позволь сказать вот что. Однажды, в подражание Взморник плавая под водой, я увидел ее плывущей ко мне с неописуемой быстротой, не говоря уж о грациозности. Подобные вещи уж точно не выразить словами: нужных для этого слов просто не существует, как и слов для описания ее красоты. Она поймала меня за руку, и оба мы вынырнули на поверхность, из божественного великолепия морской лазури под слепящие лучи Короткого Солнца, и капли воды на ее ресницах обернулись алмазами.
Может быть, ты, читающий все это в год, коего мне не увидеть, посочувствуешь моим злосчастьям.. да, разумеется, сражаясь с ингуми и их рабами на Зеленом, сражаясь с поселенцами, а под конец сразившись с собственным сыном, бед я хлебнул полной ложкой.
А может быть, ты позавидуешь громаде моего белого дома, с гордостью именуемого гаонцами дворцом, самоцветам, и золоту, и стойкам с оружием, и дюжине с лишком жен?
Возможно, возможно, но знай: о лучших, счастливейших часах моей жизни тебе не известно ничего. Случалось мне видеть дни поистине золотые..
В ушах моих до сих пор звучит пение Взморник – те самые песни, что она пела мне одному по вечерам, на борту нашего шлюпа. Иногда – и очень, очень часто – я вправду слышу ее, ее пение и негромкий плеск волн. Казалось бы, воспоминания, повторяющиеся столь часто, должны утрачивать остроту, но нет, напротив, они с каждым разом острее. Прибыв сюда, я обычно засыпал под ее пение, теперь же ее голос не дает мне уснуть, зовет меня.
Зовет.
Взморник, брошенная мною в точности так же, как и бедняга Малыш..
Взморник..