Страница 269 из 273
Встряхнувшись, черноперый распушил перья, как обычно делают птицы, стараясь немного согреться.
Гимнура неуверенно тронул юношу за рукав.
— А можно, я кое о чем спрошу?
— Спрашивай, если и мне позволишь вопрос задать.
— Я.. я, понимаешь, следил за тобой. Не с тех самых пор, как ружье одолжил – тогда-то ушел. Не хотел, чтоб Гуара меня с тобой видел. А вот как только выстрел услышал – сразу назад.
— Понимаю.
— Гляжу: ты уже дальше идешь, а твоя птица Гуару в.. в лицо клюет. Потому и решил, что ты к Сервалу отправился, и побежал тебя догонять. Ты небось из-за дождя не слышал..
— Не слышал, – подтвердил юноша.
— Бегу, и тут твоя птица над головой – шасть! На плечо к тебе села, и вдруг.. вроде как девчонка рядом с тобой идет. Будто бы.. э-э.. птица твоя ее с собой принесла. Ну, со стороны так казалось.
— Призрак Лилии?
Умолкнув, юноша вмиг погрустнел.
— Н-нет, в-вряд ли, – с дрожью в голосе ответил Гимнура. – Я ведь Лилию, понимаешь ли, видел не раз. С тобой в поселении. Так та на нее не походила совсем. Совсем на Лилию была не похожа.
— Жаль, сам я ее не видел, – пробормотал юноша, будто не слыша его.
— Как «не видел»? Да ведь должен же был: она совсем рядом шла! Я же ее, понимаешь, как молния полыхнула, даже лучше, чем тебя сейчас, смог разглядеть.. вот и хочу спросить: кто она?
— Сцилла, – ответил за юношу черноперый, только вовсе не он.
— Я никого не видел, – отрезал юноша, – и тебе, правду сказать, не верю. Значит, шла рядом со мной, пока птица сидела у меня на плече, а ты догонял нас сзади?
Кивок Гимнуры он скорее почувствовал, чем разглядел.
— Ну а потом она куда делась?
— Не знаю. Догнал вас, гляжу: ее нет.
Юноша встряхнулся – возможно, от холода, а может, невольно подражая черноперому.
— Время зря тратим. Где Сервал живет? Кончать дело пора.
— Идем покажу, – откликнулся Гимнура, снова шагнув под дождь. – И сам с тобой пойду и.. и помогу, если не возражаешь.
* * *
Оба заколотили в дверь. Отворившего на стук Сервала юноша подцепил за шею крюком багра, выдернул под проливной дождь и сбил с ног стальным обушком крюка. Изнутри донесся женский визг, а как только Гимнура захлопнул дверь, за дверью увесисто лязгнул, заскрежетал о проушину запираемый засов.
— Ты убил Лилию, – заговорил юноша, встав над Сервалом. – Надругался над ней, а после убил.
Вручив багор Гимнуре, он снял с плеча пулевое ружье и направил дуло на Сервала – пусть полюбуется бездной небытия.
— Стреляй, – шепнул Гимнура.
— Стр-релять! Стр-релять! – вторил ему черноперый.
Сервал, не говоря ни слова, отер грязь с глаз и щек и неторопливо, с опаской поднялся на ноги. Подцепленный крюком багра, он держал в руках кочергу, но, падая, обронил ее, и кочерга утонула в грязи.
— Ну а раз уж ты лишил ее жизни, – продолжал юноша, – так, по-моему, обязан теперь помочь мне похоронить ее подобающим образом. Поможешь – как знать, возможно, мне вправду не хватит духу покончить с тобой.
Сервал откашлялся, сплюнул и сделал полшага назад, к двери, словно надеясь, что дверь за спиной отворится.
— Стр-релять! – посоветовал черноперый.
Тут улицу озарила вспышка молнии, и Сервал бросил взгляд на Гимнуру. Казалось, серая сталь клинка в руке Гимнуры тоже вспыхнула, засияла сама по себе.
— Давай откажись, – поторопил его юноша, как только отгремел гром. – Чего молчишь? Скажи «нет», облегчи мне дело.
— Мне в дом, за одеждой вернуться надо.
Действительно, наготу Сервала прикрывала лишь грязь, на глазах смываемая ливнем.
— Обойдешься, – отрезал юноша, отрицательно покачав головой. – Ну? Отказываешься?
— Ладно, будь по-твоему. Что делать надо?
— Куда ты девал тело Лилии? Похоже, всему поселению уже рассказать успел, так расскажи и мне.
— Там, в лесу, озерцо, – отрывисто, не сводя глаз с ружейного дула, пусть и едва различимого в темноте, под дождем, заговорил Сервал. – Мы его в воду бросили и закидали камнями да илом, чтоб притопить.
— Веди нас туда, – велел юноша.
— А если отведу, то..
— Веди, тебе сказано!
Как только поселение осталось позади, а все прочие звуки заглушила частая дробь неисчислимых дождевых капель о бессчетные миллионы листьев, Сервал вновь подал голос:
— Не убивал я ее. Не убивал, понимаешь?
Юноша промолчал.
— Не убивал, – повторил Сервал, – и этого самого с ней.. тоже не делал.
— А чем вчера вечером хвастал в «Чане и бочке»?
Казалось, Сервалу вправду сделалось стыдно.
— Так это ж.. врал я напропалую! Ну не мог же сказать: нет, мол, не вышло у меня ничего, понимаешь?
— Др-рянь человек! – мрачно объявил черноперый, для пущей выразительности щелкнув клювом.
Юноша промолчал. Гимнура молчал тоже.
— Слушай, ну если б да, стал бы я нынче на эту потаскуху мелкую, на Наперстянку, тратиться? Ты ж сам ее у меня дома со мной застал. Сам визг ее наверняка слышал.
Гимнура подтолкнул Сервала вперед древком багра.
— Ну ладно: попробовал, было дело. Попробовал и за ногу придержал, пока другие шпанюки.. но она ж умирала уже! Ножом ее кто-то ткнул, понимаешь? Вот я и не смог. Кому такое в радость?
— А Лилии все это – как, в радость было? – спросил юноша. – Ну, скажи «да». Скажи «да» и сдохни.
Сервал предпочел промолчать.
— Другими кто был? Кому ты там помогал, ногу придерживая? Говори.
— Говори, не стесняйся, им уже все равно, – во весь голос поддержал юношу Гимнура. – Он их прикончил уже, обоих.
Вспышка молнии – и впереди, меж деревьев, сверкнуло зеркалом рябое, исхлестанное струями ливня озерцо.
— А чего тогда говорить-то? Раз он сам знает?
— Знаю, знаю, – согласился юноша, пощупав трещину на цевье пулевого ружья. – Гимнура, дай-ка ему мой багор.
Гимнура послушно вручил Сервалу увенчанную устрашающим крюком жердь.
— Держи. Вот этим самым он Куницу прикончил.
Юноша кивнул, подтверждая его правоту.
— Полезай в воду. Сам Лилию туда бросил, сам же ее и выудишь.
Сервал послушно вошел в озерцо, и черноперый, устремившись следом, снова уселся на то же самое притопленное до половины бревно. Вроде бы ливень слегка унялся, уже не буйствовал с прежней силой, но как же ему, бедной птичке, не тосковать о тепле, о приветливом пламени в очаге таверны, о сухом, дымном зале, о множестве пищи на полудюжине столов?
— Девочка.. тут, – громогласно сообщил он Сервалу. – Девочка.. мокр-рая.
Сервал, взглянув на него с недоверием, вновь принялся обшаривать крюком багра совсем другую часть озерца, вдали от его насеста.