Волны и джунгли

— Девочка – тут! – настойчиво каркнул черноперый, защелкав с досады клювом. – Мокр-рая девочка! Тут! Тут! Слушать птичка!

Юноша, шагнув в мелкую воду у берега, ткнул Сервала в спину дулом пулевого ружья.

— Иди туда и проверь.

Сервал, насупившись, зашагал к притопленному до половины бревну, облюбованному черноперым.

— Хор-рошо! Хор-рошо! – В восторге захлопав крыльями, черноперый перепорхнул с самого бревна на торчавший над бревном сук. – Девочка.. тут!

Стальной крюк с плеском ушел в глубину, жердь взбаламутила черные воды озерца. На взгляд ждавшего у берега юноши, секунды трусили мимо, словно вереница промокших насквозь вьючных мулов, усердно, безропотно, не щадя сил, шаг за шажком влекущих мироздание в вечность.

И тут затихающая гроза из последних сил ударила молнией в сухое дерево на дальнем берегу озерца, взорвавшееся, словно бомба, запылавшее, брызнув во все стороны горящими щепками, а Сервал с пронзительным воплем развернулся и пустился бежать – с плеском, оскальзываясь в топком иле, однако практически невидимый для всех, кроме черноперого.

Вскрикнув от неожиданности, черноперый присвистнул и завопил, завопил во весь голос:

— Человек.. бежать! Др-рянь человек! Стр-релять! Стр-релять!

Юноша, по неопытности вложив в рывок чересчур много силы, дернул на себя рукоять затвора, вновь сдвинул ее вперед и на сей раз прекрасно расслышал и лязг механизма, и даже негромкий щелчок досланного в патронник заряда.

Казалось, ружейный приклад взвился к плечу сам, по собственному изволению, и юноша, целя во мрак под деревьями, нажал на спуск.

Вспышка выстрела озарила рябое от капель дождя озерцо не хуже давешней молнии и столь же быстро угасла. Сервал пронзительно взвизгнул от боли, и юноша, удовлетворенно кивнув, вновь передернул затвор. Интересно, сколько патронов вмещается в пулевое ружье вообще и сколько их было в этом, принесенном Гимнурой?

Однако мысль о патронах, промелькнувшая в голове, тут же забылась.

— Есть! Попал! – воскликнул Гимнура, хлопнув юношу по спине.

— Только вряд ли прикончил его с одного выстрела, – заметил юноша. – Не настолько хорошо его видел.. можно сказать, стрелял чуть ли не наугад.

— Птичка – видеть!

— Не сомневаюсь, – подтвердил юноша, кивнув черноперому, словно человеку. – Уверен, твои глаза куда зорче моих.

— Глаза – хор-рошо!

— Для него, понимаешь, глаза – первое лакомство, – небрежно, непринужденно сообщил юноша Гимнуре. – По-моему, он и Кунице глаза выклевал, и Гуаре, судя по твоему рассказу, тоже.

— А я вот никак не пойму, что на него нашло.. ну, на Сервала то есть, – заметил Гимнура.

— Девочка.. видеть, – пояснил обоим черноперый. – Девочка.. с р-руками.

На сей раз юноша кивнул, скорее самому себе, чем ему.

— Тело Лилии здесь. Наверняка здесь. Должно быть, он его выловил, вытащил на поверхность, а тут молния ударила в дерево, осветила, вот у него нервы и не выдержали.

— Знаешь, мне тоже кажется, что ты его только ранил, – сказал Гимнура и обнажил нож. – Если так, давай я с ним покончу.

— Минутку. Минутку, – ухватив его за локоть, возразил юноша.

Высвободиться Гимнуре не удалось.

— Лучше пусти, Скворец, – зарычал он, – Сервал-то, может, живой!

— Ясное дело, живой.

Неяркое дымное зарево с того берега освещало лицо юноши не так уж плохо, но что таилось за его улыбкой, Гимнура понять не сумел.

— Будь он мертв, уж птица-то заметила бы непременно. А заметив, наверняка не упустила бы шанса полакомиться его глазами.

— Мер-ртв – нет, – важно, со знанием дела подтвердил черноперый.

— Однако он безоружен и ранен, да еще увидел ее лицо там, под водой. Пусть бежит. Расправлюсь с ним завтра. Или послезавтра. Или еще через день. Куда он денется? Может, меня еще братья Лилии опередят. Братья либо отец. И он это, успев поразмыслить, поймет. Поймет непременно и в бега пустится или запрется в доме с пулевым ружьем, но мы до него все равно доберемся.

— Да я его кончу прямо сейчас, – заявил Гимнура.

— Нет.

Выпустив локоть Гимнуры, юноша требовательно протянул к нему руку:

— Дай нож.

Гимнура замешкался, явно не желая расставаться с ножом.

— Дай же, не бойся. Поглядеть хочу.

Гимнура нехотя подал юноше нож. Взмах руки – и нож, закружившись в воздухе, с плеском ушел под воду посреди озерца.

— Ну а теперь ищи Лилию и вытаскивай ее на берег, – велел юноша. – Багор мой Сервал, кажется, обронил, и крюк наверняка затонул под собственной тяжестью, однако древко, ручаюсь, всплыло, встало в воде стоймя, так что отыщешь запросто.

— Девочка.. мокр-рая, – пояснил черноперый.

Гимнура хотел было что-то сказать, возразить, но тут же и передумал.

— Э-э.. я только сапоги сниму, ладно?

Юноша, взяв ружье на изготовку, отрицательно покачал головой.

— Нож.. есть, – объявил черноперый, сам того не желая, однако ничуть не ошибся и после еще порадовался, что не промолчал.

— Ну да, в сапоге.

Кивнув, юноша улыбнулся. Запахи дождя и дыма горящего дерева радовали сердце, однако какие картины непременно воскресит в памяти сие сочетание запахов спустя многие годы, он пока даже не подозревал.

— В сапоге!

— Вот пускай там, в сапоге, и остается. Давай, Гимнура, иди. Достань ее.

Палец юноши лег на спусковой крючок.

— Живее.

Гимнура вошел в озерцо – по щиколотку, по колено, и, наконец, погрузился по пояс. Спустя полминуты он отыскал багор и поднял его повыше, показав юноше. Дождь к этому времени почти прекратился, однако небо по-прежнему хмурилось.

— Гимнура!

— Чего тебе?

В голосе Гимнуры слышались нотки обиды, однако на лице не отражалось никаких чувств.

— Конец крюка очень остр. Будь добр, постарайся не повредить ее тело.

Если Гимнура и кивнул, то лишь слегка, почти незаметно для глаз.

Как только тело Лилии улеглось на мокрые палые листья, юноша велел Гимнуре снова влезть в воду, прислонил пулевое ружье к стволу белолоза и укрыл Лилию собственной рубашкой. Ростом Лилия была вовсе не высока, так что рубашка, по счастью, прикрыла тело от темени до обнаженных чресл.

— Ну теперь-то на берег выйти можно? – спросил Гимнура, после того как юноша снова взял в руки пулевое ружье.

Юноша, промолчав, вновь задался вопросом, есть ли в патроннике заряд. Потянув на себя рукоять, он чуть приоткрыл затворный механизм, но разглядеть патрона (если таковой там имелся) в тусклом свете, забрезжившем на востоке, не смог. Выручили его кончики пальцев, нащупавшие патрон, и юноша вернул рукоять на место.