Страница 261 из 273
— Ну а это, пожалуй, со стороны покажется хвастовством, а хвастать я не люблю, – посерьезнев, без тени улыбки продолжала малики, – но: посадочных шлюпок с поселенцами сюда прибыло множество, однако добиться того же, чего и мы, не удалось почти никому. Мужчины бились и гибли в боях с ингуми и их ингуманами, а женщины разбегались кто куда. Большинство погубили джунгли, но кое-кому удалось добраться до других поселений. Так вышло и с матерью Балы. В те дни мы принимали к себе всех женщин, кто ни попросится.
— Выходит, ваша шлюпка не смогла вернуться назад?
— Смогла и вернулась, но без меня. Мне бы оставить на борту охрану, но я не сочла этого необходимым.. да и людей лишних у нас не имелось.
— А у меня есть идея, – внезапно заговорила Джали. – Конечно, вам обоим она покажется глупостью..
— Твой сын сделал все, Бивень, – перебила ее вошедшая к нам Бала. – Да, он и вправду брат Жилы. Мне это стало ясно, как только он взялся за дело и заговорил с ними. Чудесный парень! Совсем как мой муж.
Шкура, переступивший порог за ней следом, покраснел и уставился на носки собственных сапог.
— Спасибо на добром слове, – отвечал я.
— Так он же в тебя пошел, – сказала Джали, – и, кстати, тебе надо бы то же самое сделать. Поговорить с ними. Ты ж хочешь выяснить, как можно попасть отсюда в Круговорот Длинного Солнца? Они вполне могут знать. Это и есть моя идея, раджан.
— Что ж, мысль, на мой взгляд, неплохая. Бала, позволь, я спущусь в ваш подвал и побеседую с пленными?
— Поскольку Жилы сейчас с нами нет, я должна буду пойти с тобой, – сообщила малики. – И Бала тоже.
— И я, – добавила Джали. – Идея же, как-никак, моя.
Шкура, кашлянув, покосился на Балу.
— Отец, там, внизу, обстановка не очень-то, – смущенно пробормотал он. – То есть мы все, что можно, прибрали, горшки опорожнили и сполоснули, однако..
— Понимаю. В Бланко я велел приковать кое-кого к стене сухой сточной клоаки. Надеюсь, к этому времени их уже освободили.
— Я что предлагаю: по-моему, со всеми тебе говорить незачем..
— А кем же имеет смысл ограничиться? Главным?
— Тем, здоровенным? – подхватила Бала.
Шкура покачал головой:
— Женщиной.
— А-а! – с улыбкой воскликнула малики.
— Да, и неплохо бы ее сюда привести. Вместо того чтоб всем вниз спускаться. Ослабла она здорово – похоже, на ногах еле держится. Впятером нам уж точно бояться нечего.
— Уверен, ты совершенно прав. Возможно, пока остальные не слышат, она станет разговорчивее. Вот только удобно ли сие для.. одним словом, Бала, ты не против?
— Если малики позволит.
— Она..
На этом Шкура, вновь кашлянув, умолк.
— Кто «она»? Пленница? Договаривай, раз уж начал.
— Отец, не могли бы мы поговорить еще где-нибудь? С глазу на глаз, а? – попросил Шкура, бросив многозначительный взгляд на Джали с малики.
— Так ты узнал ее? Кто она?
Шкура отрицательно покачал головой.
— Бедный мальчик! – каркнул Орев.
— Значит, она узнала тебя либо что-то сказала, и ты не хочешь, чтоб это слышали остальные.. хотя Бала ее слова наверняка уже слышала.
Шкура неохотно кивнул.
— Вздор какой-то. Возможно, опасный. Рассказывай, Бала! Рассказывай все как есть! – велела малики.
— Да нет, ничего этакого, – слегка сконфуженно ответила Бала. – Он ей повязку с ноги снимать взялся, а она говорит: он, дескать, одного ее старого знакомого очень напоминает.
— И это все?! – рявкнула малики.
Бала кивнула.
— Бивня, отец, – виновато пробормотал Шкура. – Сказала: его Бивнем звали, а я вроде как здорово с виду на него похожу.
— И все?
— Тр-реп – нет! – посоветовал Орев.
— Ага. Наверное, этого Бала не слышала – другими делами была занята.
Малики, подняв руку, указала на меня пальцем:
— А Бивнем, помнится, назвался ты.
— Так и есть.
— Однако сын на тебя не слишком-то похож.
— Там, в лагере, он походил на меня куда больше, – сообщил ей Шкура.
— Тр-реп – нет!
Малики смерила Орева строгим взглядом и вновь повернулась к Шкуре.
— То есть ты, юноша, хочешь сказать, будто он от места к месту меняет внешность?
Шкура, отчаянно покраснев, указал на Джали:
— И она тоже! Не веришь, ее спроси!
Малики поднялась на ноги.
— Да вы все свихнулись! Вконец свихнулись, как наш Надар!
— В таком случае нас и слушать незачем, – подытожил я. – Давай лучше послушаем, что скажет пленница. Полагаю, она-то в своем уме?
— Ну билась, точно безумная, – с явным удовлетворением отвечала малики. – Сдался и ее сдаться заставил один из мужчин, когда Жила с полусотней бойцов отрезал их от своих и в кольцо взял.
Я хотел было сказать, что столь храбрую женщину следует выслушать непременно, однако малики перебила меня в самом начале:
— Стало быть, ты постоянно меняешься, будто морок? И по-прежнему утверждаешь, что вы, все трое, нам попросту чудитесь?
— Где пулевое ружье моего сына? – полюбопытствовал я. – Перед тем как Шкура отправился в подвал, к пленникам, ружье забрала на хранение ты и, на мой взгляд, поступила весьма предусмотрительно.
Малики смущенно, озадаченно огляделась.
— Еще недавно ты держала его на коленях обеими руками, очевидно, опасаясь, как бы моим внукам не вздумалось с ним поиграть. Где же оно теперь?
— Р-ружье – нет! – объявил Орев.
Я повернулся к Шкуре с Балой:
— Будьте добры, приведите пленницу к нам. Мне нужно взглянуть на нее. Может статься, это немаловажно.