Страница 252 из 273
— И как-то раз отыскали одну, просто замечательную, с уймой красивых мальков и пятнистыми лягушками. Кажется, зелеными в синюю крапинку..
Тут он, умолкнув, смущенно опустил взгляд.
— Да-да, и что же?
— Ну, залюбовались мы ими и тут увидели ту пиявку – красную, здоровущую. Видим, плывет она к одной из лягушек, и давай орать: эй, берегись.. ну, знаешь же, как у мелюзги водится.
— Еще бы.
— Только лягушка нас, конечно же, не послушала, разинула пасть, и тут я сообразил, что она принимает пиявку за рыбку и хочет сожрать.
— Так ведь они несъедобны даже для Орева, – дабы ободрить его, вставил я. – По-моему, из-за какой-то химии в слизи..
— Ага. Лягушка ее заглотила и тут же выплюнула, а пиявка зашла со спины, где лягушке ее не достать, и присосалась к затылку. Потом вернулись мы туда, видим: лягушка подохла, а пиявки и след простыл. И вот что мне подумалось: на рыбок те пиявки не очень похожи, не настолько, чтоб нас одурачить, но одурачить лягушку той удалось. Лягушка решила, что это малек.. да и рыбы, наверное, за малька ее принимали. И точно так же Джали дурачила меня, пока ты не объяснил, что да как. Я думал, в доме две женщины – старуха и молодая, а обеими притворялась Джали.
Я кивнул.
— И вот ты говоришь, они себе руки лепят.. а лапы вместо рук вылепить могут? Вроде собачьих, к примеру?
— Наверное, могут. Сам я такого ни разу не видел.
— И настоящего пса одурачат?
— Нет, это вряд ли.
— А еще ты обещал мне много всякого про Прежний народ рассказать, – с явным вызовом в голосе напомнил Шкура.
— Ну, «много всякого» я обещать не мог, так как сам знаю о них прискорбно мало, но кое-что расскажу. Расскажу и постараюсь, чтоб рассказанное имело касательство ко всему, о чем мы говорили нынешним вечером.
Тут на навершие посоха, лежавшего у меня поперек коленей, описав дугу, приземлился Орев.
— Птичка.. тут! Твар-рь! Сквер-рная!
— Забудь о ней. Скажи лучше, нашел ли ты подходящий для наших коней путь через болота? Или хотя бы в обход?
Орев взъерошил перья, напыжился, важно расправил крылья, дабы казаться крупнее обычного.
— Птичка – найти! Идти птичка!
— Нет, не сейчас. Сейчас нам нужно поспать, но если покажешь дорогу с утра, мы будем весьма тебе благодарны.
— Ну а теперь тебе, наверное, захочется улечься спать, и я никогда не услышу, что ты рассказать собирался, – посетовал Шкура.
Я, вслушиваясь в хруст ледка под копытами забеспокоившихся коней, о которых только что напомнил Ореву, отрицательно покачал головой.
— Тогда рассказывай! – потребовал он и, дабы прибавить требованию веса, подбросил в костер хвороста.
— О том, что Прежний народ выжили с Синего ингуми, я уже говорил.
Шкура согласно кивнул.
— Случалось ли тебе их видеть? «Их» – то есть Прежних; ингуми ты, если не брать в счет Джали, помнится, видел только издали.
— Нет, ни разу, а вот ты.. Люди рассказывают, ты их и видел, и даже разговаривал с ними, и все такое. Только не понимаю: как, где, если они вправду отсюда ушли?
— Как же мне надоело слушать о том, что «люди рассказывают»! – со вздохом признался я. – Какие люди? Откуда им это знать?
— Полковник Сфидо.. а откуда ему знать, не знаю. Просто он меня о тебе расспрашивать пробовал и спросил, как тебе это удалось, только что я ему отвечу?
— Очевидно, он просто наслушался небылиц от наемников и от наших штурмовиков.
— И донна Мора то же самое говорила. Помнишь, когда мы ночевали в Медвежьей Башне? «Твой отец, – говорит, – запросто разговаривает с Прежними, соседями их зовет, и нас одним махом, глазом моргнуть не успеешь, переносит в другие круговороты, а ты обо всем этом, стало быть, знать не знаешь!» Вроде как подразнить меня решила. А услышала, что я вправду не знаю ничего, – и ну хохотать. Нет, вообще-то она хорошая и меня если старше, то ненамного..
— Вообще-то не старше – младше. По меньшей мере года на два.
Шкура, уставившись на меня в удивлении, покачал головой.
— Ну если ты не желаешь верить мне насчет Моры, хотя сам ее видел, и разговаривал с ней, и даже делил с нею трапезу, то поверишь ли насчет Прежних, которых даже ни разу не видел?
— Хор-роший мальчик! – проскрежетал Орев, вступившись за Шкуру.
— Да, спору нет. Вот только, подобно всем юношам, то излишне скептичен, то сверх меры доверчив и зачастую скептически воспринимает истины, а верит полуправде и откровенным выдумкам. Мора, как я уже сказал, существенно младше тебя, Шкура, и ты, увидев ее всего месяц назад, нисколько бы в этом не усомнился. Ну что ж, позволь обременить твою голову еще кое-чем. Сомневайся сколько угодно, однако это тоже святая истина.
— Ладно.. давай.
— Видишь ли, молодежь, подростки – это просто особы, еще не определившиеся в выборе между детством и зрелостью. Подросток – тот, кто цепляется за преимущества детства, главным образом, за свободу от всякой серьезной ответственности, стараясь при этом претендовать на лучшие стороны зрелости, наподобие независимости.
Шкура, не ответив ни словом, устремил взгляд в огонь.
— Со временем большинство предпочитает становиться либо поневоле становится взрослым. Считаные единицы отступают назад, в детство, и не покидают его до самой смерти, а многие, очень многие остаются подростками на всю жизнь.
— Я.. – Осекшись, Шкура гулко сглотнул. – То есть донна Мора просто решила: я, дескать, взрослая.. и повзрослела?
— Нет. Разумеется, нет. Такое не под силу ни ей, ни кому-либо вообще. Она вышла замуж, и вовсе не стремясь, подобно многим девицам на выданье, найти нового отца, но став мужу, Эко, полноправной спутницей жизни. И вдобавок сделалась новым главой Бланко единственным возможным способом: предложив возглавить поселенцев, когда им потребовалось руководство.
— И всему этому ее научил ты?
— Нет. Я только дал ей пару-другую советов. И Фава, уверен, тоже, не говоря уж о ее отце. Однако приняла решение и совершила поступок она сама, поскольку этого за нее сделать было бы некому.
— То есть, по-твоему, я не взрослый еще? Не дорос?
— По-моему, ты усердно стараешься стать человеком взрослым и в скором времени обязательно повзрослеешь, – как можно мягче, помня, что в резкости тона немногим уступаю Ореву, ответил я. – Должно быть, какое-то время и Мора изо всех сил стремилась вырасти взрослой, только не у нас на глазах. Возможно, пока скакала на север либо в плену у сольдовцев..
— Поразмыслить обо всем этом нужно, отец. Сегодня же перед сном и подумаю.
— Прекрасно.
— А с тобой самим в этом смысле как вышло? Если не хочешь, не надо, не рассказывай.