Волны и джунгли

— Ну, отчего же.. Я взрослым, в некотором смысле, стал поневоле, вернувшись однажды из схолы домой, в наш квартал, но завершилась перемена уже в подземельях, в боях с тривигантцами по пути к посадочной шлюпке. Отец мой с нами не пошел, остался в Вироне.. об этом я тебе наверняка рассказывал.

— Да, кое-что. А дальше?

— Но твоя бабушка и мои младшие братья с сестрами шли с нами. Как и твоя мать.

Вспоминая былое, я тоже устремил взгляд в огонь. Пожаров в нашем квартале мне, переждавшему эти ужасы на борту тривигантского воздушного корабля, увидеть своими глазами не довелось, но в тот момент показалось, будто я воочию вижу и пышущие жаром, рассыпающиеся в прах древние крылокаменные постройки, и стычки штурмовиков с солдатами среди развалин..

— А дальше? – повторил Шкура.

— Когда мы прилетели на Синий, матери вновь захотелось обращаться со мной, будто с маленьким, и братьям с сестрами тоже хотелось снова, как в Круговороте, видеть во мне одного из них. Посему мы с Крапивой ушли от них и попросили патеру Ремору нас поженить. Впрочем, о том, что у тебя есть дядья, тетки и двоюродные братья с сестрами ты, пусть и едва знаком с ними, знаешь сам.

— Ясное дело, знаю. А вы с матерью перебрались на Ящерицу, подальше от них.

— Перебрались, да, но вовсе не с этой целью. Мне хотелось построить бумажную мельницу, а для этого требовался хороший напор воды, причем строиться следовало у берега, куда нетрудно пригонять морем лес, и на ничейной земле, так как покупка участка была нам не по карману. Знать бы заранее, каких трудов все это будет стоить..

Оборвав фразу, я пожал плечами.

— А отчего ты спрашивал, доводилось ли мне видеть Прежних? Неужели показать как-нибудь собираешься?

Об этом я не задумывался, и над ответом пришлось поразмыслить.

— Если получится, да. Что до вопроса.. понимаешь, мне просто сделалось интересно, насколько они, если ты видел их, показались тебе похожими на людей. При мне они неизменно прятали лица в тени, но кому-то другому вполне могло повезти больше.

— Разве они не такие же люди, как мы, только с двумя парами рук и ног?

— Нет, Шкура, чтоб они выглядели в точности так же, как мы, это, по-моему, очень и очень сомнительно. Ведь Иносущий, вне всяких сомнений, создал их из земли сего круговорота, как сотворил нас из земли Круговорота Красного Солнца.. так гласит Хресмологическое Писание, и подтверждается это тем, что после смерти человеческое тело вновь возвращается в землю.. но какой смысл создавать нас в одном месте, а после заново создавать в другом? Вдобавок и земля того круговорота вряд ли во всем подобна земле этого..

На сем я умолк, вспоминая ночь, проведенную в Медвежьей Башне, где Мора завела разговор о Соседях, а Ригольо расстался с жизнью. Не сомневаюсь, в это время я, как и прежде, всего лишь глядел в огонь, но словно бы вновь видел перед собою Старое Подворье – темное, холодное, зловещее, далеко внизу, за оконцем крохотной комнатки, предоставленной нам со Шкурой Поводырями Медведей. Напротив высилась башня палачей, к которой не советовали приближаться даже сами Поводыри – громадная посадочная шлюпка, почерневшая от времени, местами лишенная листов обшивки, но не утратившая изящества до сих пор. Сбоку виднелась так называемая Башня Ведьм, пострадавшая куда сильнее, а с другой стороны – порыжевшая от ржавчины Красная Башня. У нас, на Синем (да и на Зеленом), все три назвали бы посадочными шлюпками, однако в Круговороте Красного Солнца они, считавшиеся строениями, обросли множеством карликовых пристроек, наростов из камня и кирпича, ныне освященного временем в той же мере, что и сами шлюпки.

Некогда я распрощался с жизнью почти в такой же комнатке, на борту точно такой же посадочной шлюпки, и посему той ночью вспомнил о собственной смерти с необычайной, на редкость мучительной остротой. Терзаемый воспоминаниями, я поднял взгляд к звездам, куда более ярким, многочисленным, чем днем, но не сумел отыскать в небесах ни Зеленого, ни Синего, ни Круговорота, ни даже созвездий, которыми любовался вдвоем с Крапивой в те времена, когда Жила был еще крохой, а мы коротали вечера, с заходом солнца расстелив на берегу одеяло и подолгу – бок о бок, рука об руку – глядя вверх, в звездное небо.

Тут Шкура заговорил, и я поднял взгляд, хотя не понял ни слова.

— О чем ты задумался, отец? – повторил он.

— О смерти дюко Ригольо на борту той шлюпки.

— А-а, вот отчего ты так загрустил, – кивнув, откликнулся Шкура.

— Шелк.. Хор-роший! – объявил Орев.

— Ты сегодня еще что-нибудь про Прежний народ расскажешь?

— Нет, пока ты не обдумаешь уже сказанное.

— Я вроде бы уже..

К тому времени я устал до той самой степени, когда очень хочется на минутку прилечь – нет, не с тем, чтоб заснуть, просто прилечь.

— Как угодно.

— Я еще кое о чем спросить хотел. Правду сказать, о многом. Вот ты говорил, что Прежние, скорее всего, не очень похожи на нас..

— Да, было дело.

— Получается, почти в точности, как мы, выглядят только ингуми. То есть для нас почти в точности, как та красная пиявка – помнишь? – казалась лягушкам мальком.

Я не ответил ни слова.

— Ладно. Допустим, лица они себе – ты рассказывал – лепят, чтоб сходства добиться. А после пудрятся, красятся, как женщины. Только они же и разговаривают по-нашему, а порой кажется, будто даже думают совсем как мы. Взять хоть Джали. Она же злилась на нас в точности как настоящая женщина!

— А дальше?

Шкура слегка, самую малость округлил глаза.

— То есть, что «дальше»? Вопросы задавать?

— Нет, Шкура. Лучше уж рассуди сам. На благо и самому тебе, и всему круговороту.

— Я вроде бы уже на пределе.. Сдается мне, Прежние были куда сильнее и сообразительнее, чем мы. Так все вокруг говорят. И если они на нас непохожи, а ингуми, наоборот, очень похожи, выходит, Прежние запросто могли отличать их от своих. А если так, каким образом ингуми сумели причинить им столько зла? Как смогли выжать отсюда? Ты, отец, ответ знаешь?

— А отчего ингуми так похожи на нас? – спросил я.

— То есть отчего я считаю, что похожи? Ну так Джали точно похожа, а ты говоришь, что и остальные тоже. Берегись, мол, людей в старых домах и так далее.. Вот были б у них хвосты или еще что-то этакое, мы бы по хвостам их запросто могли отличить.

— Нет, речь не о том, отчего ты так считаешь. Считаешь ты так, поскольку это верно. Отчего это верно?

Шкура озадаченно наморщил лоб.

— В Гаоне – прошу прощения, если упоминал о сем прежде, – охотники на барахтуров плетут из лозы их чучела, сверху обтягивают шкурой барахтура..