Страница 251 из 273
— И здесь тоже. Про Крайта ты, знаю, от меня слышал. Так вот, однажды он взлетел совсем рядом со мной – я бы рукой дотянуться смог. Он, видишь ли, здорово испугался..
— Тебя! – процедила Джали.
— Ошибаешься. Да, резонов бояться меня у него имелось достаточно, но в тот момент испугался он совсем не меня.
— Расскажешь, из-за чего тот штурмовик в драку с тобой полез? – спросил ее Шкура.
— Я..
Умолкнув, Джали покосилась на меня. В отсветах пламени ее лицо – лицо, ею самой вылепленное и раскрашенное, – казалось не столько красивым, сколько злым.
— Позволь, я сам объясню, – предложил я. – Для завершения, как ты выразилась, его образования. Ему полезно будет послушать.
— Да ты этого сам не знаешь!
— И вновь ошибаешься. Я же видел того штурмовика – Бадура, так ты его назвала? Видел, в Медвежьей Башне, точно так же, как и тебя, и твои синяки. А твоего позволения спрашиваю лишь из учтивости: я же не обещал хранить в тайне и это.
— Тогда объясни, отец. Похоже, мне вправду надо бы это знать. Сам говоришь, полезно.
— Разумеется, объясню, если Джали откажется.. или попробует обмануть тебя.
Джали зло сплюнула в костер.
— Зачем я, дура, сюда заявилась?!
— Так ступай. Тебя здесь против воли никто не держит.
— Да, летать я умею. Ясное дело, я тебе не собачка, чтоб по команде на задних лапках ходить, но умею.
— Разумеется, да. Я этого и не отрицал. И завидую тебе по сему поводу не меньше, чем Шкура.
— С воздуха я могу отыскать проход через эти болота. То есть помочь вам.
Я только пожал плечами.
— Именно этим – поисками переправы – уже занимается Орев.
— Кстати, я и о нем тебя как-нибудь расспросил бы, – заметил Шкура.
— Отчего он так выглядел в Круговороте Красного Солнца? Видимо, потому, что его дух куда ближе к человеческому и, вдобавок, значительно больше, чем кажется с виду.
— Нет, – покачав головой, отвечал Шкура, – я про другое. Отчего он сейчас с нами? И отчего держался при тебе, когда я встретился с тобой впервые? То есть, когда мне сказали, что я тебе нужен зачем-то, дали коня и послали обратно. Я же в той книге, написанной вами с матерью, прочитал кое-что.. знаю, ты думал, из нас никто ее даже не открывал, а мы, однако ж, читали, пускай не всю.
— Польщен. Польщен.
— У вас там сказано, что он раньше Шелку принадлежал. Жил при нем как ручной.
Джали рассмеялась – добродушно, без злобы, но мне ее смех в тот момент показался неприятным.
— А ты до сих пор не заметил, что эта птица его Шелком зовет?
— Я ведь его хозяин, – пояснил я Шкуре. – Кормлю его, играю с ним, разговариваю, посему он и зовет меня Шелком. Поскольку привык хозяина Шелком звать. Ты разве не замечал, как мало он помнит имен? Тебя зовет просто «мальчик», Джали – «скверная тварь»..
— Ну да, – кивнул Шкура, – слов у него в запасе маловато, но что ни скажет – все к месту.
Джали поднялась на ноги.
— Без толку! Все без толку! Тридцать лиг пролетела, чтоб дружбу да любовь предложить.. вот дура-то!
— Интересно, куда она теперь пойдет? – заговорил Шкура, как только она скрылась во мраке. – Обратно на ту ферму?
Я покачал головой.
— Следует полагать, на ферму к этому времени уже вернулись законные владельцы..
Вздохнув, я запустил пальцы в бороду. Голову до краев переполнили всевозможные мысли.
— Так вот, ты жаловался, что я не делюсь с тобой знаниями в должной мере. Ну а если я прямо сейчас возьму на себя труд рассказать тебе кое-что об ингуми и, возможно, самую малость о Прежнем народе – помнится, Прежние вызывали у тебя особенный интерес, – выслушаешь ли ты меня со всем вниманием? Сохранишь ли услышанное в голове?
Шкура торжественно, церемонно поднял кверху ладонь.
— Клянусь всеми богами, какие ни есть: каждое слово запомню!
— Осторожнее с клятвами, – предостерег я. – Вырастешь – не сдержанное однажды слово напомнит о себе не раз и не два. Начнем с ингуми. Ингуми обожают брошенные дома. Что случилось с крестьянским домом, где мы ночевали, ты знаешь сам. Надвигающаяся война выгнала из дому семью хозяев, и Джали поселилась там почти сразу – возможно, уже в тот же день. Мы с дюко Сфидо, пришедши туда с войсками, застали ее в роли хозяйки и нисколько не усомнились в ее правах. Узнал я ее невольно, однажды ночью, услышав голос, но не видя лица – в то время лица беззубой старухи, весьма отличавшегося от прежнего, от изможденной, чувственной гаонской маски.
— И они запросто такое проделывают? Захотят и меняют обличье?
— Именно. Лепят черты лица руками, будто скульптор из куска глины, а после дополняют лепку румянами, белилами и пудрой. Так вот, с чего я хотел начать: если наткнешься на заброшенный с виду дом или еще нечто подобное и обнаружишь, что на самом деле он не заброшен, что на самом деле там кто-то живет, подозревай хозяина в самом худшем.
— Понял.
— Вот и прекрасно.
Шкура на время умолк, задумчиво глядя в огонь.
— А Джали не может вернуться к нам с новым лицом, прикинувшись кем-нибудь незнакомым?
— Разумеется, может, хотя я льщу себя надеждой вскоре разоблачить притворство.
— А у меня получится? То есть по каким приметам в ней можно ингуму узнать?
— С виду? Верного способа нет.. ну, разве что увидишь ее кормящейся либо в полете, – поразмыслив над вопросом, ответил я. – Вдобавок, не доверяй мужчине с пудрой или чем-то подобным на лице, а также женщине, пудрящейся, румянящейся и душащейся благовониями сверх обычного. Да, и даже девчонке, красящейся и пудрящейся с малых лет, – добавил я, вспомнив о Фаве. – Опасайся также тех, кто при тебе ничего не ест либо ест очень мало.
— И, наверное, тех, кого разная живность пугается? – подсказал Шкура. – Вон, наши кони Джали испугались, и Ореву она не по нраву.
— Превосходно! А пуще всего опасайся любого с неловкими, плохо слушающимися пальцами. Любого, кто не умеет либо скажет, будто не умеет писать, и вдобавок не в состоянии управиться с починкой какой-нибудь мелочи, вязкой узлов, вырезанием простейших предметов из дерева.. Понимаешь, руки для них непривычны, а без привычки к рукам и разум развивается в этом направлении куда хуже нашего. Представь младенца, родившегося и жившего без рук, и лишь с возрастом ухитрившегося вылепить себе хоть какие-нибудь!
— А еще ты как-то сказал, что они вроде пиявок, – с задумчивым видом напомнил Шкура.
— Вне всяких сомнений. Весьма схожих черт у них множество.
— Мы с Копытом совсем малышами обычно играли у заводей над твоей мельницей.
— Да, помню.