Страница 62 из 88
— Ладно, — едва слышно произношу я, чувствуя, как руна под кожей буквально плавится от тепла, которое передает мне Кайлан через нашу связь. — Ты победил, Верховный, я сдаюсь. Больше никаких «твоих» или «моих» миров. Только наш, в котором есть только мы и наш ребенок.
Кайлан резко запрокидывает голову назад и начинает безудержно смеяться. Через нашу связь я понимаю, какое облегчение принеси ему мои слова. Как будто только что он только что одержал самую важную победу в своей жизни. Словно весь мир вокруг и весь этот огромный город за панорамным окном не стоят и гроша по сравнению с моей капитуляцией.
Успокоившись, он снова опускает взгляд на меня. Ярко-красный огонь в его глазах сменяется глубоким, темным омутом, полным такой нежности, от которой начинает кружиться голова.
— Больше никаких сомнений, Амбер, — тихо, почти интимно произносит он, наклоняясь так близко, что его дыхание обжигает мое лицо. — Ты моя. До последнего вздоха, в каждой из жизней.
И прежде чем я успеваю ответить, он накрывает мои губы своими, скрепляя нашу негласную клятву поцелуем — жадным, собственническим, но в то же время невероятно трепетным и нежным.
Насладившись, Верховный берет меня за руку подводит к окну. Встав за моей спиной, он обнимает меня, уткнувшись подбородком в мою макушку. Мы молча стоим, отрезанные от всего остального мира, и впервые за долгое время я чувствую, что мы сможем победить любое пророчество.
Через пару минут муж нехотя отстраняется от меня.
— Подожди меня здесь, любовь моя. Мне нужно сделать распоряжения насчет ужина, а ты пока можешь принять душ. В гардеробной, слева найдешь для себя одежду. Этот дом давно ждет тебя... — тихо произносит Кайлан, предугадывая мой неозвученный вопрос.
Он нежно целует меня в висок и стремительно выходит из гостиной, оставляя меня наедине с панорамой спящего Витавиля. Тишина пентхауса окутывает, баюкая растревоженные нервы. Я подхожу к барной стойке и наливаю себе стакан сока. Через некоторое время начинаю чувствовать, что сковывавшее меня напряжение от сегодняшнего дня начинает уходить.
Горячие струи воды в душевой смывают остатки усталости. Освеженная, я заглядываю в гардеробную и выбираю простые черные брюки и футболку.
Когда Кайлан возвращается, тоже одетый во все черное, и я невольно улыбаюсь. Его влажные после душа волосы слегка растрепаны, лишая его привычной официозности и придавая ему некоторую бесшабашность. А в глубине его глаз цвета стали уже пульсирует манящее пламя желания.
— Жаль, что водные процедуры мы принимали порознь, — с многозначительной улыбкой произносит мой муж, не сводя с меня потемневшего взгляда. — Но… и это упущение мы очень скоро исправим.
Больше ничего не говоря, Верховный берет меня за руку и ведет вглубь апартаментов. За тяжелыми стеклянными дверями скрывается бассейн, в зоне отдыха которого уже накрыт стол. Кайлан галантно отодвигает для меня стул:
— Приятного аппетита, любимая..
Наш ужин проходит в молчании, но слова и не нужны — мы через связь ощущаем друг друга: долгожданный покой наконец-то наступил… пусть и на время.
Когда с едой покончено, Кайлан поднимается из-за стола и делает шаг ко мне. Его потемневший взгляд скользит по моему лицу, плавно спускаясь ниже. Без лишних слов его длинные пальцы ложатся на край моей футболки. Уверенными движениями, без колебаний Верховный снимает с меня джинсы, футболку и нижнее белье. Следом на пол летит его одежда, обнажая рельеф безупречного тела.
Загадочно улыбаясь, Кайлан берет меня за руку и увлекает за собой. Но вместо того чтобы послушно следовать за ним, я резко уворачиваюсь и запрыгиваю на мужа. Этот прыжок застает его врасплох — редчайшее явление для Верховного.
Мы вместе падаем в прозрачную воду бассейна. Кайлан крепко прижимает меня к себе и уверенным движением выныривает на поверхность. Мы встаем, нащупывая ногами дно. По нашим лицам и телам крупными каплями стекает вода. В моих глазах все еще пляшут озорные искорки, а на губах играет улыбка.
Я заглядываю в его потемневшие глаза и тихо спрашиваю:
— О чем ты мечтаешь, Кайлан, чего ты хочешь?
Он бережно опускает ладони на мои бедра. Его прикосновение сквозь толщу воды ощущается невероятно теплым и твердым.
— Чего я хочу? — с хрипотцой в голосе повторяет он, и в его низком голосе все еще вибрирует отзвук недавнего смеха. — В данный конкретный момент, жена моя, я хочу именно этого, — он едва заметно приподнимает брови, указывая взглядом на меня, на себя и на окружающее нас умиротворенное пространство. — Этого смеха. Этой легкости. Этого сумасшедшего ощущения, что весь огромный мир наконец-то сжался до размеров этой комнаты, и в нем остались только ты и я.
Кайлан ласково проводит рукой по моей мокрой щеке, смахивая выбившуюся и прилипшую к коже прядь волос.
— Я хочу навсегда забыть, как пахнут чужой страх и боль. Хочу, чтобы твои глаза помнили только этот мягкий свет, а не удушающую тень потерь. Хочу просыпаться по утрам и не сканировать горизонт в поисках очередных угроз, а прислушиваться... к тишине, к нашей с тобой тишине.
Он притягивает меня еще ближе к своей груди, и его горячее дыхание обжигает мою шею:
— А еще... я хочу, чтобы у нашего ребенка самым первым ощущением от этого мира была не бесконечная борьба, а... радость. Та самая, что прямо сейчас заставляет тебя так счастливо улыбаться.
Муж слегка отстраняется, вновь заглядывая мне прямо в глаза, и на его губах расцветает та самая озорная улыбка, предназначенная только для меня одной.
От его откровения сердце пропускает удар, а руна на плече отзывается ласковым теплом. Словно мир вокруг нас действительно замирает, благословляя эту хрупкую надежду на будущее. В ответ я еще крепче обнимаю его за шею, без слов отдавая ему всю накопившуюся нежность. Время словно растворяется, теряя свое значение. Мы просто не просто стоим, а будто качаемся на волнах этой тишины, согревая друг друга в теплой воде и наслаждаясь обретенным покоем.
Спустя время я выхожу из воды, наспех закрутив вокруг тела мягкое полотенце. Мои волосы промокли, по коже все еще бегут прозрачные капли. Я не успеваю сделать и шага по гладкому полу, как руки Кайлана обхватывают меня сзади и резко разворачивают к бесконечному ряду зеркал вдоль стены. Я, закутанная в полотенце, с мокрыми волосами и разгоряченной кожей, отражаюсь в полный рост. А рядом — мой муж. Его безупречная фигура, его глаза, пылающие тем же безумием, которое начинает и меня накрывать с головой.