Страница 49 из 88
За сто метров до барьера Кайлан выпускает всю свою мощь вперед. Раздается страшный грохот. Звук разрывающейся ткани пространства бьет по барабанным перепонкам. Имперский щит, защищавший город, от этого яростного удара трескается и со звоном разбитого стекла осыпается на землю. Машину швыряет из стороны в сторону, лобовое стекло покрывается паутиной трещин, покрышки взрываются, и внедорожник на голых дисках, высекая снопы искр, с заносом на дорогу, ведущую к Храму Древних.
Кассиан чудом удерживает автомобиль на узком серпантине. Машина на пределе своих возможностей мчится к Храму по горной дороге, окруженной бездонными обрывами. Черный яд внутри меня подбирается все ближе к горлу, дышать становится почти невозможно, а перед глазами плывут кровавые круги.
Сквозь этот гул и скрежет металла Лиз, цепляясь за переднее сиденье, перекрывая рев мотора, произносит:
— Александр сказал, что приказал снять всю защиту!
— Разберемся с этим позже! — рычит Кайлан.
Машина наконец с диким скрежетом тормозит, буквально вминаясь боком в монументальные ступени Храма. Не дожидаясь, пока Кассиан заглушит мотор, Верховный выбивает заклинившую дверь ударом ноги, снова берет меня на руки и прижимает к своей груди. Он бежит вверх по ступеням, его парадный мундир разорван, лицо испачкано.
— Амбер... умоляю, только живи, — хрипит он, врываясь под мрачные, вековые своды Храма, где в глубине уже начинает пробуждаться тяжелое, багровое свечение Алтаря Древних.
— Быстрее! — рев Кайлана разносится под вековыми, мрачными сводами Храма Древних, разбивая гробовую тишину святилища. Он бежит по ледяным гранитным плитам, бережно, но крепко прижимая мое тело к своей груди. Следом за ним, в огромный зал влетают Кассиан и Элизабет, а Дейв замыкает. Но не успеваем мы добраться до Алтаря, как пространство разрезается первородной магией и в ослепительной вспышке раскрывается искрящееся кольцо телепорта, из которого уверенным шагом выходит Геральдин Стоур.
Внутри меня все замирает от шока. Телепортация запрещена. Значит, и Старейшина нарушил высший закон, пойдя на этот шаг ради нашего спасения.
— Клади ее сюда! Немедленно! — громовой голос Геральдина эхом отражается в помещении. — Время на исходе!
Кайлан бережно опускает меня на гладкую поверхность Алтаря.
— Кайлан, пока все остальные подтягиваются, влей в нее свою кровь, — командует Старейшина.
Верховный не колеблется ни секунды. Он хватает ритуальный кинжал и резко полосует собственное запястье. Густая, светящаяся первородной силой кровь Верховного окропляет мои губы. Стоит первым каплям коснуться моего языка, как Геральдин вскидывает руки к сводам и начинает читать заклинание на древнем языке.
— Боги! Она же наполовину человек! — раздается испуганный шепот Элизабет из темноты зала. — Алтарь может отвергнуть Амбер! Законы Храма запрещают прикасаться к нему смертным, магия Древних просто уничтожит ее тело!
— Вот именно — наполовину, Лиз! — перебивает ее Кайлан, его голос срывается от напряжения, пока он держит свое запястье над моими губами. — Не забывай, что в ней уже течет кровь нашей расы, а моя укрепит ее!
И в этот момент происходит нечто невероятное. Кровь Кайлана жаром огня проносится по моим венам, заставляя пробудиться мою запечатанную когда-то суть. Алтарь не отвергает меня — напротив, он признает во мне вампира. Из самого сердца постамента вырывается белое пламя. Оно укутывает меня целиком, но не причиняет боли, а яростно набрасывается на черные вены, проступившие на моей коже, и за секунды выжигает проклятие без остатка. Удушье исчезает, чернильные змеи растворяются. Легкие наполняются живительным воздухом, а сознание наконец проясняется. Мне становится значительно лучше. Покачиваясь и опираясь на руку Верховного, я встаю. Кайлан облегченно выдыхает.
В этот момент двери ритуального зала со скрежетом распахиваются. В зал один за другим стремительно входят главы первой и пятой ветвей Совета, застывая перед угасающим белым огнем алтаря. Они видят чудо: смертная девушка выжила там, где должна была превратиться в пепел.
Лайтон Морган и Эндриан Деброс застывают на месте, их лица бледнеют еще сильнее в отсветах угасающего священного огня. В глазах обоих правителей читается смесь глубокого потрясения и суеверного страха.
— Это невозможно… — едва слышно, скорее для самого себя, произносит глава первой ветви, делая медленный шаг вперед, не сводя с меня потрясенного взгляда. — Алтарь принял ее. Смертную… Человека! Это идет вразрез со всеми законами, на которых веками держался наш мир! Священное пламя должно было испепелить ее до костей!
— Не просто принял, Лайтон, — хмуро добавляет Эндриан Деброс, скрестив руки на груди и пристально разглядывая сияющие руны, которые до сих пор светятся граните стен. — Алтарь очистил ее. Древняя магия Храма признала эту девчонку. Посмотрите на знаки… Проклятие выжжено без остатка. Древние сами переписали свои правила ради них.
Они оба одновременно переводят взгляды на Кайлана, осознавая, что прежний порядок рухнул прямо у них на глазах, и теперь никто не посмеет оспорить права Верховного на союз с ней.
Старейшина обводит тяжелым взглядом всех присутствующих и, повернувшись к нам с Кайланом, громко произносит:
— А теперь, перед лицом правящих ветвей, перед богами, нашими предками и законами, которые сегодня были нарушены не единожды… Я прошу вас дать добровольное согласие на свершение ритуала Единения Душ. Сделайте свой выбор здесь и сейчас, чтобы скрепить этот союз навечно!
Голос Геральдина Стоура раскатом гремит под древними сводами и его лицо становится пугающе суровым.
— Напоминаю, — чеканит он каждое слово, и от этого звука у меня внутри все леденеет, — этот ритуал сделает ваш союз абсолютно нерушимым, если ваши предки, души которых иллюзорно предстанут перед нами, дадут свое благословение и согласие, признавая вашу истинную связь. Если же нет… — Старейшина делает зловещую паузу и продолжает. — Если предки отвергнут вашу связь, то, душа того, чьи родители не признают истинность, будет немедленно и безвозвратно рассеяна в вечности. Подумайте! На кону стоят ваши жизни. Обратного пути не будет.
Слова Геральдина бьют набатом в моей голлве, зарождая в сознании волну ужаса. Рассеивание… Полное уничтожение. Наш ребенок, едва обретенное почти полное бессмертие — все это может исчезнуть за одно мгновение, если древние духи вампиров увидят во мне лишь презренную смертную, осквернившую их святыню.