Страница 46 из 88
И это была уже далеко не капля, не та жалкая искра, которой он едва заметно коснулся в прошлый раз, чтобы удержать ее душу. Нет. Прямо сейчас вампир через сияющую золотом руну, которую зажгла истинная связь, влил мощным потоком свою темную силу в обычную человеческую девушку.
Элизабет смотрит и не верит собственным глазам. Сердце в ее груди бешено колотилось. Это невероятно! Разве это не было просто древним сказанием? Красивой сказкой, которую рассказывали молодым вампирам, легендой о невозможной магии созидания? Но миф ожил на ее глазах. Да, Амбер не станет полностью бессмертной в привычном понимании, ведь прямо сейчас она уже фактически была «мертва» по человеческим меркам — ее сердце сделало свой последний удар. Но теперь первородная темная сила Верховного вернула ее к жизни. И жить она будет достаточно долго.
— Амбер! Вернись! — отчаянный, разрывающий легкие крик Кайлана громким эхом разносится по погружающейся во тьму реальности.
Саундтрек "Верните ее!"
В этот же миг слова Верховного, ментально произнесенные им, мощным, сокрушительным всплеском врываются в мое угасающее, балансирующее на грани небытия, сознание: «Только вместе. Всегда». Это не просто фраза. Это звучит как незыблемый закон, провозглашенный самой душой истинного, который он только что создал в переплетениях нитей судьбы ценой своей отчаянной, страшной жертвы.
Через мгновение я чувствую резкий, оглушающий удар. Вся магия вокруг закручивается в бешеный вихрь. Страшный ритуал должен был немедленно завершиться. Его безжалостные законы требовали окончательную плату — они должны были забрать жизнь Калана без остатка, поставив финальную точку. Но в следующую секунду происходит нечто иное, ломающее все правила мироздания. Верховный внезапно замирает и делает глубокий вдох, его сердце продолжает ровно и ритмично биться в груди. В глазах вампира, уже подернутых пеленой угасания, вспыхивает ярко-красный огонь.
Сквозь потоки магии и подступающий холод небытия он отчетливо чувствует то, что было скрыто даже от него самого. Золотой свет окутывает в кокон его тело, в глубине которого, на самой грани угасающей искры жизни, он осознает, что он жив.
Через мгновение он улавливает еще одно — свою собственную кровь, свое продолжение, своего нерожденного ребенка. Глухой рык срывается с губ Кайлана. Почувствовав малыша, Верховный преображает сам поток магии. Ведомый инстинктом защитника, он направляет колоссальные потоки своей силы теперь не только на спасение любимой, но и на защиту этой крошечной, беззащитной жизни. Вампир буквально укутывает дитя своей магией, вырывая его из цепких лап смерти.
Элизабет, бледная как полотно, наблюдает за этим со стороны. Ее руки дрожат, а по лицу струится холодный пот. Девушка закрывает глаза и падает на колени, при этом едва слышно шепчет пересохшими губами:
— О боги... Так вот что имел в виду Старейшина, когда перед уходом тихо сказал ему: «Делай то, что должен»... Он ведь все знал. Он предвидел этот финал. Он сознательно дал Верховному негласное разрешение на все — даже на то, чтобы нарушить все законы этого мира ради нее…
Магическая вспышка угасает, оставляя после себя звенящую тишину: ритуал подошел к концу. Золотой кокон рассеивается. Ожидая увидеть прах или безжизненную оболочку полностью опустошенного Кайлана, глава седьмой ветви заставляет себя поднять голову.
Девушка видит перед собой Верховного и встречается с ним взглядом. Волна парализующего шока накрывает ее с головой. В глубине его потемневших зрачков все еще теплится, а затем разгорается с новой силой знакомый, глубокий и мощный ярко-красный отблеск древней силы. Бессмертие не покинуло его. Душа не рассеялась. Сердце Элизабет Станс пропускает удар от этого осознания. Мироздание не смогло забрать его жизнь в уплату, потому что истинная связь — этот священный союз с Амбер и их общим ребенком — соткала вокруг него абсолютную защиту. Он не погиб.
Магия древнего ритуала, изначально направленная на то, чтобы забрать одну жизнь в качестве окончательной платы, столкнулась с абсолютной невозможностью сделать это. Вселенная просто не смогла разъединить то, что стало единым целым. Амбер не ушла в вечность — потому что часть ее существа слилась с бессмертием Кайлана и ее часть вампирской крови укрепила это. А Верховный не погиб, потому что его собственная жизнь оказалась намертво запечатана древней, нерушимой истинной связью «Пламени крови». И главным, самым прочным связующим звеном в этом сакральном триединстве стал их нерожденный ребенок. Неся в себе кровь Верховного и золотую искру Амбер, этот малыш замкнул магический контур. Он объединил родителей в неделимый источник жизни, заставив смерть отступить.
Элизабет смотрела на Кайлана, тяжело дыша и чувствуя, как по щекам катятся слезы облегчения и потрясения. Едва обретя дар речи, она тихо спрашивает:
— Ты знал?.. Знал, что магия сработает именно так?
— Нет, — измученно, но с едва заметной улыбкой произносит Верховный, бережно прижимая к себе меня. — Не знал. Но догадывался…
— Ты пошел на эту страшную жертву, даже не будучи уверенным, что это не станет твоим концом?! — восклицает глава седьмой ветви, пораженная его безумством.
Вампир поднимает на нее свой потемневший, но теперь абсолютно спокойный взгляд:
— Все равно я не смог бы без нее жить.
В этот миг тело, не так давно холодное и безжизненное, вздрагивает в объятиях истинного. Из моих легких вырвался хриплый, прерывистый звук — не вдох, а скорее стон. Мои веки вздрагивают и я открываю глаза.
— Кайлан… — шепчут мои губы.
Верховный замирает, не дыша, его взгляд фокусируется на мне. Для него сейчас важно лишь одно — возвращение жизни в мои глаза. Сначала пустые, невидящие, затуманенные последней тьмой. Потом в них медленно, с трудом, как сквозь толщу льда, начинает пробиваться сознание
— Но это невозможно. Я же умерла, — произношу я слабым, полным смятения, голосом. Я смотрю на него, на его лицо и не могли поверить. Логика разбивается об осознание: я помню последний удар, пустоту, угасание... а теперь — его руки, его тепло, его глаза.
Кайлан отвечает не сразу. Он прижимает меня еще крепче, его щека касается моей.
— Ты не умерла, — голос Верховного умиротворенно звучит прямо у моего уха, низко и с железной убежденностью, что не терпит возражений. — Ты ушла слишком далеко. Но не туда, откуда нет возврата. Не для нас.
Он медленно отстраняется, чтобы я смогла увидеть его лицо. В глазах истинного усталость и облегчение.